XX съезд КПСС

XX съезд Коммунисти́ческой па́ртии Сове́тского Сою́за состоялся в Москве 1425 февраля 1956 года. Наиболее известен осуждением культа личности и, косвенно, идеологического наследия Сталина, а также[источник не указан 178 дней] принятием решения о прекращении паровозостроения.

Съезд состоялся 1425 февраля 1956 года в зале заседаний Верховного Совета РСФСР в Москве.

Присутствовало 1349 делегатов с решающим голосом и 81 делегат с совещательным голосом, представлявших 6 795 896 членов партии и 419 609 кандидатов в члены партии.

На съезде присутствовали делегации коммунистических и рабочих партий 55 зарубежных стран.

Тарелка с эмблемой коммунистической партии Израиля. Подарок XX съезду КПСС. Тель-Авив, 1956. Государственный центральный музей современной истории России

XX съезд обычно считается моментом, положившим конец сталинской эпохе и сделавшим обсуждение ряда общественных вопросов несколько более свободным. Он ознаменовал ослабление идеологической цензуры в литературе и искусстве и возвращение многих прежде запретных имён. Однако на деле критика Сталина прозвучала лишь на закрытом заседании ЦК КПСС по окончании съезда (см. ниже).

На съезде обсуждались отчёты центральных органов партии и основные параметры 6-го пятилетнего плана.

Съезд осудил практику отрыва «идеологической работы от практики коммунистического строительства», «идеологического догматизма и начётничества».

Обсуждалось также международное положение, роль социализма как мировой системы и борьба его с империализмом, распад колониальной системы империализма и становление новых развивающихся стран. В связи с этим, был подтверждён ленинский принцип о возможности мирного сосуществования государств с различным социальным строем.

Съезд принял решение о многообразии форм перехода государств к социализму, указал, что гражданские войны и насильственные потрясения не являются необходимым этапом пути к новой общественной формации. Съезд отметил, что «могут быть созданы условия для проведения мирным путём коренных политических и экономических преобразований».

Своеобразной подготовкой к критике Сталина стала речь на съезде А. И. Микояна, который резко раскритиковал сталинский Краткий курс истории ВКП(б), отрицательно оценил литературу по истории Октябрьской революции, Гражданской войны и советского государства.

Съезд избрал ЦК КПСС в количестве 133 членов и 122 кандидатов; Центральную ревизионную комиссию в составе 63 членов.

Главные события, сделавшие съезд знаменитым, произошли в последний день работы, 25 февраля, на закрытом утреннем заседании. В этот день Н. С. Хрущёв выступил с закрытым докладом «О культе личности и его последствиях», который был посвящён осуждению культа личности И. В. Сталина.

В нём была озвучена новая точка зрения на недавнее прошлое страны, с перечислением многочисленных фактов преступлений второй половины 1930-х — начала 1950-х, вина за которые возлагалась на Сталина. В докладе была также поднята проблема реабилитации партийных и военных деятелей, репрессированных при Сталине.

Несмотря на условную закрытость, доклад был распространён по всем партячейкам страны, причём на ряде предприятий к его обсуждению привлекали и беспартийных, обсуждение доклада велось также в ячейках ВЛКСМ.

Доклад привлёк огромное внимание во всём мире, появились его переводы на различные языки, в том числе распространявшиеся в некоммунистических кругах. В Советском Союзе он был опубликован только в 1989 году в журнале «Известия ЦК КПСС».

«Смягчённый» вариант доклада был обнародован в качестве постановления Президиума ЦК КПСС от 30 июня 1956 года под названием «О преодолении культа личности и его последствий», в котором задавались рамки допустимой критики сталинизма.

По мнению журналистки американской газеты The Washington Post, Энн Аппельбаум[1]:

Целью доклада Хрущёва было не только освобождение соотечественников, но и консолидация личной власти и запугивание партийных оппонентов, которые все также принимали участие [в репрессиях] с большим энтузиазмом.

В дальнейшем съезд резко критиковался многими коммунистами, начиная с приверженных сталинской линии маоистского Китая и ходжаистской Албании и кончая современными деятелями, например, генсеком ЦК КПГ Алекой Папаригой, назвавшей в 2011 году съезд «Победой оппортунизма»[2]. По оценке Компартии Греции в 2020 году он «в итоге стал съездом господства правого оппортунистического отклонения»[3].

Начиная со второй половины 1950-х гг. в в восточных районах страны резко интенсифицируется миграционное движение — процесс, полностью скоррелированный с объявленной на февральском XX съезде КПСС государственной политикой «разворота на восток», ставшей стартом новой индустриализационной политики в Сибири. Принятые съездом директивы шестого пятилетнего плана (1956–1960 гг.) ставили целью создание на востоке страны в последующие 10–15 лет, к началу 1970-х гг., крупнейшей базы по добыче угля и производству электроэнергии. Впрочем, стратегические планы этим не ограничивались — в Сибири предполагалось заложить основу третьей национальной металлургической базы производительностью 15–20 млн т чугуна в год (в дополнение к уже созданным в СССР Южной (Украинская ССР) и Уральской металлургическим базам)[4]. К такому решению подталкивал высокий ресурсный потенциал региона. Так, в Восточной Сибири в 1959 году в среднем приходилось 1,05 млн тонн разведанных запасов угля на человека — и это на фоне 4,2 тыс. тонн, приходящихся на жителей европейских районов СССР (включая Урал)[5].

Упор в развитии восточных территорий, согласно директивам VI пятилетнего плана, делался на развитие энергетики. Без устойчивой энергетической инфраструктуры невозможно было говорить о каком‑либо стабильном росте промышленности, тем более, о вводе новых индустриальных объектов. Энергодефицит в дальнейшем мог обернуться серьёзной угрозой высокой динамике роста экономики, которую демонстрировала советская экономика в ходе двух послевоенных пятилеток (с 1946 по 1955 гг.). Пока же, перед стартом большой восточной программы, послевоенный Советский Союз испытывал трудности даже с обеспечением гарантированного уровня энергоснабжения в старых индустриальных районах на западе страны. Неудивительно, что руководство страны вовсе не жаждало создать аналогичную ситуацию, теперь уже и на востоке страны. Отсюда и логика принятого на XX съезде решения расширить применение атомной энергетики. Директивы съезда прямо указывали на необходимость возведения в течение 1956—1960 годов ряда новых атомных электростанций[6].

, реализация целей требовала соблюдения как минимум двух непременных условий: наличия свободных трудовых ресурсов и инфраструктурной (социальной/производственной) базы. Так, в первом случае ответом на вызов времени стал миграционный приток рабочих рук в сибирские города — прежде всего в крупные региональные городские центры, туда, где не было необходимости создавать «с нуля» необходимую инфраструктуру. Тем самым экстенсивными методами совершалась попытка решения и второй задачи. Неудивительно, что на первом этапе новой политики освоения востока, по крайней мере до начала освоения Западно-Сибирского нефтегазового комплекса во второй половине 1960-х гг., приток кадров и формирование промышленных районов проходили в уже сложившихся городских центрах, расположенных вдоль линии Транссибирской магистрали и включенных в общесетевую систему грузоперевозок, где явный приоритет отдавался железнодорожному транспорту. Все крупные города связывала сеть железных дорог, будь то активно развивающий нефтехимию Омск (благодаря нефтепроводу ТуймазыИркутск) или Новосибирский промышленный узел с его машиностроением, не говоря уже об угольно-металлургических агломерациях Кузбасса[7].

Вторым по исторической значимости[источник не указан 178 дней] решением съезда было прекращение производства паровозов. На XX съезде была рассмотрена записка авторства нескольких крупных специалистов, включая начальника Технического управления Министерства тяжёлого машиностроения Михаила Щукина, о целесообразности замены паровозов на современные типы локомотивов. В результате было принято решение о начале массового внедрения на советских железных дорогах тепловозной и электровозной видов тяги, а также о прекращении строительства паровозов. В том же году крупнейшие в СССР паровозостроительные заводы, Коломенский и Ворошиловградский, выпустили свои последние паровозы — пассажирский П36-251 и грузовой ЛВ-522 соответственно. Вместо них, указанные заводы перешли на выпуск тепловозов ТЭ3[8]. Вскоре после съезда Советом министров СССР было принято решение и о прекращении строительства пароходов, а также прекращении выпуска поршневых паросиловых установок для народного хозяйства. Эпоха парового привода в СССР завершалась.