Румынский язык

Румы́нский язы́к (самоназвание — Limba română, ['limba ro’mɨnə]; ранее также валашский, влашский, волошский, валахо-молдавский язык[2]) — индоевропейский язык, входящий в балкано-романскую подгруппу романских языков. Является пятым по распространённости языком романской группы после испанского, португальского, французского и итальянского. Из-за типологических различий в сравнительной лингвистике именуется также дако-румынским[3]. Имеет официальный статус в Румынии (где он является родным и основным разговорным языком для большинства населения) и Республике Молдова (в соответствии с решением Конституционного суда)[4][5]. Некоторые современные лингвисты[6] считают, что «румынский» и «молдавский» являются разными названиями (лингвонимами) одного языка[7], в то время как иные источники[8][9][10] молдавский считают самостоятельным восточно-романским языком[11].

Собственно валашский язык получил с конца XVI века литературное оформление в румынской части Трансильвании и соседней Валахии и стал общелитературным, а позднее — и общегосударственным языком прежних княжеств Валахии и Молдавии, объединившихся в XIX веке в единое государство под названием Объединённое княжество Валахии и Молдавии, а затем — Королевство Румыния[12]. После создания Румынии язык страны стал называться румынским, а в лексику было введено значительное количество научных латинизмов.

Язык сложился на основе разговорно-диалектного латинского языка колонистов, переселившихся на восток Балканского полуострова после завоевания его Римом. Этот язык подвергся субстратному влиянию местных языков (дакского, фракийского), а позднее — адстратному и суперстратному влиянию славянских и новогреческого языков[13].

Румынский язык типологически относится к балкано-романской подгруппе восточно-романской группы индоевропейской семьи языков. Румынский язык при этом — самый своеобразный в группе романских языков, обнаруживающий черты так называемых смешанных (контактных) языков, образовавшихся на стыке нескольких языковых ареалов — в частности, балканского языкового союза.

Художественная литература появляется с конца XVIII века. Первоначально для записи языка (до образования Румынии) использовался кириллический алфавит[14]. Деятельность Трансильванской школы, движимой языковым пуризмом, приводит к разрыву с кириллической традицией, — в объединённом государстве с 1860 года кириллица официально замещается латиницей[15].

Общее число говорящих на румынском в мире — около 24 миллионов человек[16], а общее население стран, где румынский язык является официальным, составляет около 28 миллионов человек (около 5 % всех романоязычных групп мира)[17]. На румынском языке создана богатая художественная и научная литература.

Несмотря на то что жители средневековых государственных образований на Дунае называли себя «молдаванами», «мунтенцами», «арделянами» и т. п. по имени местности, название «румынский» (rumână, или rumâniască) в отношении языка отмечалось ещё в XVI веке, как местными авторами (например, Григоре Уреке в летописях Молдавского княжества, в литературном произведении «Palia de la Orăștie (рум.)» 1682 года), так и в записках иностранных путешественников[18]. В 1534 году итальянец Транквилло Андронико отмечал, что «валахи сейчас называют себя ромеями» (ориг. Valachi nunc se Romanos vocant)[19]. В 1532 Франческо делла Валле писал, что носители романского языка «называют себя ромеями/румынами… И когда кто-нибудь спрашивает, разговариваю ли я на валашском языке, то говорит так: „Sti Rominest?“, что означает: „Ты знаешь римский/румынский?“»[20]. Название «валашский язык» является экзоглотонимом, то есть так этот язык называли иностранцы, и в качестве самоназвания никогда не употреблялось[21].

При спешивании влахов (переходе к оседлому существованию) они смешались и с пришлыми на север от Дуная с начала VI века н. э. славянами, и с другим населением и стали прихожанами христианских храмов «восточной», византийской веры, церковным и государственным языком их княжеств стал под мощным непосредственным влиянием Болгарского Царства церковнославянский[22]. Однако, как считают другие исследователи, валахи появились позже славян на территории будущего Валашского княжества. Например, по мнению профессора Бернштейна С. М., «Носители романской языковой традиции появляются в Валахии значительно позже славян. Современная наука ничего не знает о существовании романского населения в Валахии между III и XII вв. н. э.»[23].

В созданной в XIX веке Румынии при усилении пуризма и течений языкового национализма, стремящегося вернуть страну к римским истокам, с введением латиницы и переходом богослужения из книжного церковнославянского языка на живой валашский, переименованный в румынский, произошло изменение написания слова румынь на ромынь, в латинице — română.

На румынском языке говорят, в основном, в Румынии, Молдавии, Венгрии, Сербии и на Украине (см. Румыны на Украине). Также румыноязычное население проживает во Франции, Канаде (особенно в городе Монреаль), северо-западе США (особенно в городе Чикаго), Германии, Израиле, Австралии и Новой Зеландии, где румынские общины возникли благодаря политической иммиграции из городов (в первую очередь, Бухареста) до и после Второй мировой войны. После падения режима Чаушеску возникла новая волна — в основном, экономико-трудовых мигрантов из сельских районов, особенно усилившаяся после вступления Румынии в Евросоюз в 2007 году и направленная преимущественно в Италию, Испанию, Португалию, Квебек и Аргентину.

Общее число носителей румынского языка достигло своего пика около 1990 года. С тех пор количество носителей румынского сокращается по причине высокой естественной убыли среди румын и молдаван, их высокой эмиграции за рубеж и частичной ассимиляции живущих за пределами Румынии и Молдавии носителей языка. Ныне около 19 млн носителей проживает в Румынии (75 % общего числа носителей), около 2,6 млн.[16] — в Молдавии (11 %), около 0,4 млн — на Украине (Одесская область, Черновицкая область, Закарпатье), 0,2 млн. — в Приднестровье, некоторое количество — в Сербии, Венгрии. Около 2 млн румын и молдаван в настоящее время проживают в странах ЕС (с наибольшим их количеством в Испании, Италии, Португалии, Франции, Германии, Великобритании, США и Канаде), молдаван — в России (особенно в Москве и Московской области), на Украине, Греции, Португалии, других странах Европы. Согласно данным переписи 2002 года, румынский язык является родным для 90 % населения Румынии.

Карта распространения румынского языка и других балкано-романских языков

Характерной чертой румынского языка является его сравнительно малая диалектная дробность. Наречия Мунтении, Молдавии, Марамуреша, Баната и Трансильвании почти не различаются, за исключением малого числа регионализмов. Соответственно, в румынском вычленяются следующие диалекты[24]: банатский, кришанский, валашский. Наиболее своеобразны диалекты Трансильвании, испытавшие некоторое влияние венгерского языка, а также молдавский диалект. Так: лат. petra → рум. piatră «камень» произносится как «кятрэ», а vermis → vierme «червь» — как «жерме». Это произношение характерно, в первую очередь, для сельских носителей молдавского диалекта.

В румынской лингвистике вопрос о диалектах остаётся предметом дискуссий. Некоторые лингвисты (Овид Денсушиану[en], Секстил Пушкариу, Александру Росетти[en], Теодор Капидан[en], а также Густав Вейганд)[25] рассматривают арумынский, мегленорумынский и истрорумынский языки как диалекты более общего румынского языка, в котором собственно румынский имеет статус дакорумынского диалекта, а его диалекты (банатский, кришанский и пр.) низведены до уровня субдиалектов[26]. Другая группа лингвистов (Джордже Джугля[en], Александр Граур, Ион Котяну[ro] и другие)[25] рассматривает румынский, арумынский, мегленорумынский и истрорумынский как четыре самостоятельных языка, выделившихся из проторумынского в X—XIII веках[27].

Древнейший письменный текст на старорумынском (молдавском[28]) языке — это письмо Някшу, датированное 1521 годом, в котором Някшу из Кымпулунга писал градоначальнику Брашова о готовящемся вторжении турецких войск. Письмо было написано на кириллице, как и большинство ранних надписей в Валахии и Молдавии. Самое раннее сохранившееся письменное свидетельство использования латинского алфавита для записи румынского языка (т. н. «фрагмент Теодореску») датируется концом XVI века. Оно было найдено в Трансильвании и написано по правилам орфографии венгерского языка[29].

В 1818 году Георгий Лазарь основал в Бухаресте школу на румынском языке.

В конце XVIII века представители Трансильванской (Арделянской) школы, считая, что валашский язык имеет латинское происхождение, предложили отказаться от кириллицы и создали для него новый алфавит на основе итальянского и французского[30]. Начиная с 1830-х и 1840-х годов, на территории Валахии и западной Молдавии вводится в употребление переходный алфавит, сочетавший кириллические и латинские буквы. В 1850-х годах отдельные школы Валахии переводятся на латинский алфавит. После объединения княжеств в государство Румыния, указом господаря Александру Куза, в 1860 году в сфере государственного управления и в образовании был введён румынский алфавит на основе латиницы, то есть письменность была официально установлена на латинской основе. Сторонники Трансильванской школы старались искусственно изъять из языка слова нелатинского происхождения, чтобы таким образом доказать свою близость римлянам[31][32][33]. Так, в словаре румынского языка 1879 года (А. Чихаки) было 20,58 % слов латинского происхождения, 41 % — славянского; в румынском словаре 1931 года (И. Кандря, Г. Адамеску) было 20,6 % слов латинского происхождения, 29,69 % — французского, 16,59 % — славянского[34][35]. На неподконтрольной Румынии территории Бессарабии, а затем Молдавской ССР сохранялся кириллический алфавит.

Несмотря на то, что «румынский» и «молдавский» являются разными названиями (лингвонимами) одного языка[7][36], эти две общности по-прежнему разграничиваются по политическим мотивам. На территории непризнанной республики Приднестровье молдавский язык официально сохраняет кириллический алфавит.

История румынского языка так же противоречива, как и история румынского народа. Эта противоречивость объясняется двумя причинами: недостатком исторических источников, в особенности письменных, а также политическими интересами. Существует несколько версий развития румынского языка, которые основываются на разных вариантах толкования истории румынского народа. В целом, хронология формирования современного румынского языка на базе народной латыни Дакии выглядит следующим образом:

Официальный вариант истории румынского языка основывается на теории быстрой романизации западной Дакии. В соответствии с этой теорией, Римская империя колонизировала Дакию (см. Римская Дакия) за довольно короткий период во II—III веках н. э. После захвата территории к северу от Дуная после 102—103 годов н. э. вплоть до ухода римских войск и администрации в 275 году н. э. продолжалась романизация даков.

Усвоение латыни, престижного тогда торгово-политического языка, коренными народами Балкан в некоторой степени началось ещё до вторжения римлян в Дакию. Население Албании, Мёзии и Южной Дакии, расположенных к югу от Дуная, начало усваивать романскую речь ещё в I веке н. э. и, вероятно, широко использовало её в межнациональных и торговых контактах. Массовая колонизация привела к тому, что местный язык даков, гетов и мёзов в провинции исчез почти полностью, оставив некоторые следы в лексике и фонетике. Так, гето-дакийскими являются многие топонимы, включая названия рек — Дунай, Сирет, Прут, а также некоторых частей тела, растений, видов пищи и другие. В настоящее время в румынском языке насчитывается более сотни слов чистого гето-дакского происхождения, среди них:

Изменение народно-латинского языка в румынский носило длительный и постепенный характер. Первичная романизация привела к появлению восточно-романского диалекта, получившего наименование «балканская латынь», в значительной степени сохранявшего типичные романские черты. Длительные многоуровневые контакты балканской латыни с южными и восточными славянскими языками привели к изменению изначальной латинской языковой системы и образованию собственно румынского языка. Таким образом, романизация началась ещё до захвата Дакии Римом и продолжалась после ухода Рима с территории Дакии, однако на этом этапе формирование языка румын было ещё далеко от завершения.

Народно-латинская речь римской Дакии во II—III веках н. э. находилась пока ещё в едином языковом и культурном пространстве империи и поддерживала с ним связь. Влияние автохтонных языков усилилось только после ослабления империи в III—VI веках, а пока латинская речь Балкан представляла собой лишь диалект латинского языка. Сюда, как и во все другие провинции империи, проникли ранние кельтизмы и итализмы, успевшие распространиться в Дакии:

В период романского единства также началось постепенное упрощение латинской многопадежной системы, приостановленное поздним славянским влиянием. Семантические сдвиги в исконной лексике румынского носят также общероманский характер:

При этом главным фонетическим процессом в речи Дакии, как и в других провинциях империи, является эволюция самой латыни: трансформация системы ударения из тонического (музыкального) в динамическое (силовое) и, как следствие, упрощение и редукция безударных слогов, а также полное исчезновение звука h в романской речи тех времён:

Как на Западе, в Дакии начался процесс переразложения элементов классической латыни и их постепенная «вульгаризация». Ряд классических латинских предлогов, местоимений и наречий в Дакии, конечно, сохранился: inîn /ын/ «в», subsub /суб/ «под», superspre /спре/ «над», perpe /пе/ «по», dede /де/ «из», но большинство ныне составляют различные новообразования, возникшие в позднелатинский период:

При этом периферийность ареала народной латыни на Балканском полуострове придаёт процессам эволюции своеобразный характер. Во-первых, народная латынь Балкан была в значительной степени итальянизирована, так как большинство колонистов были родом именно из Италии и языковые инновации в речи Италии волнами доходили до Дакии, чем и объясняется близость румынского именно итальянскому языку, с которым он имеет гораздо больше общего, чем с другими романскими языками. Так, в румынском и итальянском языках так и не успела прижиться унифицирующая форма множественного числа существительных на -s, как во всех западно-романских языках, эта же форма на -s, но уже для обозначения второго лица единственно числа настоящего времени глагола была вытеснена формой на -i в итальянском и румынском языках.

Ряд типично латинских лексем, например, слово лат. grandis «большой» не прижились на востоке, где в этом значении стало употребляться лат. talis «такой» → tare /таре/.

Начало колонизации Дакии также совпало по времени с периодом максимального расширения империи и максимальной стандартизации её языка, который имел наименьшее число архаизмов (в отличие, скажем, от языка Испании, колонизованной ещё во II веке до н. э.). Тем не менее, относительная кратковременность пребывания римлян на Карпатах привела к тому, что латинская речь местным населением была усвоена лишь в её разговорной форме. Отсутствие городов в Дакии и сильное влияние первобытно-общинного строя гетов и даков также привели к тому, что, в отличие от западных регионов, здесь так и не получили развития города (группа римских военных лагерей вскоре была разрушена), не было городской культуры, не существовали сети римских школ и римское образование. Латинская письменность в Дакии не сохранилась. Таким образом, после ухода римлян народная латынь романского и романизированного населения Балкан так и осталась разговорным языком сельского скотоводческого населения, не отягощённого книжным влиянием классической латыни. В культурном плане другим важным наследием Рима стало принятие раннего христианства смешанными и романизированными семьями. Поэтому большинство базовой общехристианской лексики румынского имеет романское происхождение:

Несмотря на быструю ассимиляцию автохтонного иллирийского и дакийского населения, народная латынь Балкан сохранила некоторые периферийные лексемы этих языков, а также начала подвергаться фонетической адаптации в соответствии с языковым строем субстратных языков, так же как народная латынь Галлии усвоила кельтские, а Испании — средиземноморские элементы. В III—VI веках народная латынь претерпела ряд довольно существенных фонетических сдвигов, специфических для этого региона. Часть сдвигов была обусловлена внутренней эволюцией латинского языка от тонической системы ударения к силовой, но конечный итог фонетических изменений был обусловлён влиянием субстрата.

Большинство языковых законов, действовавших в этот период, привели к заметному фонетическому сдвигу в народно-латинском языке Дакии и образованию так называемой балканской латыни. Также, как свидетельствуют данные раскопок, местные носители сохраняли некоторые торговые контакты с Италией и Иллирией, как минимум, до начала V века н. э., а потому, видимо, им удавалось поддерживать общее языковое пространство на протяжении, как минимум, 200 лет после ухода римской армии, тем более что никакого нового государства на землях к северу от Дуная после ухода римлян так и не возникло вплоть до образования Болгарского царства.

Вместе с тем некоторые классические латинские группы гласных и согласных сохранились в румынском без изменений:

В румынском языке существительные делятся на три рода: мужской, женский и средний; слова ср. рода в единственном числе изменяются так же, как слова мужского рода, а во множественном числе — как женского. Слова, которые в своей словарной форме (ед. ч. именит. пад. неопред. форм.) оканчиваются на согласный или гласный/полугласный -u, относятся главным образом к мужскому или среднему роду; если слова оканчиваются на или -a, то они в большинстве своём относятся к женскому роду. Во множественном числе окончание -i обычно соответствует существительным мужского рода, тогда как существительные женского и среднего рода часто заканчиваются на -e. Существует множество исключений из этого правила, каждое существительное должно быть изучено вместе с его родом.

Для существительных, обозначающих людей, грамматический пол может быть строго определённым биологическим полом независимо от фонетики существительного — например, такие существительные, как tată («отец») и popă («священник») — мужского рода, поскольку они относятся к людям мужского пола, хотя фонетически подобны типичным женским существительным.

В румынском языке есть два числа: единственное и множественное. Морфологически множественное число образуется добавлением (прибавлением) окончания к форме единственного числа. Например: существительные в именительном падеже без определённого артикля образуют множественное число с помощью окончаний -i, -uri, или -le. Схема образования форм множественного числа часто включает в себя изменения (чередования) в структуре слова. Формы множественного числа для каждого слова нужно заучивать отдельно.

Румынский язык унаследовал из латинского пять падежей: именительный, родительный, дательный, винительный и звательный. Этим он отличается от остальных романских, где падежей не осталось. Морфологически формы именительного и винительного падежа у существительных полностью совпадают, так же как и формы родительного и дательного падежа (эти пары отличны в личных местоимениях). Звательный падеж используется гораздо реже, так как сфера его употребления ограничивается существительными, обозначающими людей или предметы, к которым обычно обращаются напрямую. Кроме того, звательный падеж у существительных часто заменяется именительным.

Родительно-дательная форма может быть получена из номинативного. Если существительное имеет при себе какое-либо определение помимо определённого артикля, то аффиксы родительно-дательного падежа присоединяются к этому определению, а не к существительному, например, un băiat — unui băiat («мальчик/мальчику»); для существительных женского рода форма, используемая в единственном числе, чаще всего идентична форме множественного числа, например, o carte — unei cărți — două cărți («книга-/к книги — две книги»). Точно так же, если существительное определено определённым артиклем (постпозитивным), маркер родительно-дательного падежа добавлется в конце существительного вместе с артиклем, например băiatul — băiatului («мальчик-/к мальчика»), cartea — cărții («книга-/к книги»). Мужские имена собственные, обозначающие людей, формируют родительно-дательный падеж, помещая артикль lui перед существительным: lui Brâncuși (/к Brâncuși); то же самое относится к женским именам, но только когда у них нет типично женского окончания: lui Carmen.

В обычных генетивных фразах, таких как numele trandafirului («Имя розы»), родительный падеж распознается только по определённому окончанию (-lui в этом примере), и нет никакой необходимости в других словах. Однако в других ситуациях, если существительное, изменённое маркером родительного падежа, неопределенно в своей принадлежности к родительному падежу, требуется генитивный артикль — например, câteva opere ale scriitorului («некоторые работы писателя»).

В румынском языке слова в дательном падеже могут быть удвоены подобно испанскому языку, в котором существительное в дательном падеже удваивается местоимением. Положение этого местоимения в предложении зависит от наклонения и времени глагола. Например, в предложении Le dau un cadou părinților («я делаю подарок [своим] родителям»), местоимение le удваивает существительное părinților, не добавляя дополнительной информации.

Как определено выше, у звательного падежа в румынском языке есть специальная форма для большинства существительных. В современном румынском языке существует тенденция в использовании форм именительного падежа. Традиционный звательный падеж сохраняется в неофициальной речи, или у жителей сельской местности, в то время как большинство городских жителей воздерживаются от его использования, из-за того, что эта форма воспринимается ими как грубое просторечие. Формы образования звательного падежа следующие (обратите внимание на то, что у звательного падежа нет определённых и неопределенных форм; показанные ниже правила применимы для неопределённой формы существительных).

Глагол в румынском языке отличается большим разнообразием аналитических и синтетических форм. В отличие от других романских языков, чистый инфинитив на -re подвергся полной субстантивации и его место заняла усечённая форма с предлогом а[37]: dare > a da; credere > a crede.

Первое письменное свидетельство народной латыни, на которой говорили в Средние века на Балканах, принадлежит византийскому летописцу Феофану Исповеднику, жившему в VIII веке н. э. Это свидетельство посвящено военной экспедиции против аваров, когда влахский погонщик мулов, сопровождавший византийскую армию, заметил, как с одного из животных падает груз, и закричал своему спутнику: «Torna, torna, fratre!» («Поворачивай, поворачивай, брат»).

Переселение славян в VII—IX веках стало вторым центральным моментом в формировании румынского языка. Миграции славян на территорию Византийской империи были довольно массовыми и привели к постепенной славянизации центральных регионов Балкан. В итоге, неславянское население сохранилось лишь на периферии полуострова (крайнем юге — греки и албанцы, и крайнем севере — предки современных румын — валахи). Этот факт массовой славянизации населения довольно удивителен сам по себе, поскольку официальным языком империи стал греческий язык, имевший богатую историю и литературную традицию. Несмотря на то, что им и владела значительная часть населения к югу от Дуная, греческий язык так и не стал родным для большинства населения полуострова, а его область применения с каждым столетием постепенно сужалась, пока он не оказался под угрозой вытеснения турецким языком в конце средневекового периода. Ещё более современных лингвистов и историков удивляет другой факт: как известно, славяне двигались на территорию Балкан со стороны украинских Карпат и Прикарпатья, то есть с севера на юг, но чем тогда объяснить стойкое сохранение романоязычного населения именно к северу, а не к югу от Дуная, где оно было большей частью ассимилировано? Так или иначе, славянское население, подобно германцам в Западной Римской империи, быстро включается в политическую, экономическую и культурную жизнь Византийской империи и Балканского полуострова. Славяне предпринимают активные и довольно успешные попытки создания собственной государственности; возникает Первое Болгарское царство, ведущее активную аннексию земель бывших империй. Причём, в отличие от варварских королевств запада, Болгарское царство формируется именно славянским большинством (с тюркской знатью), а официальным языком становится старославянский язык (а не латынь), для которого была введена кириллица. Более того, в ходе славянских миграций значительная часть славян транзитом проходит по территории бывшей Дакии, селится на ней, о чём свидетельствуют многочисленные славянские топонимы на территории Румынии и Молдовы.

По мере расширения области расселения славян на юге Европы влияние славянских языков становится всеобъемлющим и ощущается на всех уровнях балканской латыни, которая окончательно изолируется от общероманского ареала и усиленно контактирует со славянами и славянской речью. Процесс языковой интерференции, видимо, принимает размах массового двуязычия, которым охвачено до половины романоязычного населения в силу экономического и военно-политического господства славян. Сходная ситуация наблюдается и в Западной Романии, где, скажем, преобладающее галло-римское население проживает в условиях безраздельного господства германского меньшинства, установившего к тому же и систему дискриминационно-сегрегационных законов. Подобных крайностей в Дакии не наблюдается, и интеграция носит довольно мирный характер, хотя области хозяйственной специализации славянской и романской групп продолжают отличаться. На первом этапе интеграционный процесс на Балканах носит явно односторонний характер, то есть романоязычное население в местах дисперсного проживания к югу от Дуная быстро ассимилируется, и даже там, где оно полностью преобладает, славянские элементы значительны из-за того, что большая часть населения так или иначе знакома со славянской речью, особенно со славянской лексикой. В то же время в славянской речи прямого романского влияния значительно меньше. Инновации в славянских языках возникают, в основном, при опосредованном влиянии Балканского языкового союза в целом.

Во времена Великого переселения народов языковая картина Балкан сильно меняется. На смену упрощённой греко-латинской картине периода поздней античности с мощным иллирийским субстратом приходит пора господства славянской речи, а затем усиленно внедряются и тюркские наречия. Балканская латынь, и особенно греческий язык, оттесняются на периферию полуострова.

В конце X века население молдавских земель приняло христианство одновременно с принятием христианства в Древнерусском государстве. С этих пор славянский язык вплоть до середины XVII в. стал языком официальной переписки и церковным языком не только на территории Молдавии, но и на территории Валахии и Трансильвании[38].

В конце средневекового периода языковые ареалы начинают формировать устойчивые границы. Так, большая часть романоязычного населения к югу от Дуная ассимилируется славянами. К северу от Дуная начинает набирать силу обратный процесс. Так, после тюркских нашествий, наводнивших Дикое поле и Северное Причерноморье и подчинивших Русь, а также после захвата венграми среднего течения Дуная приток славян на Балканы прекращается. Часть из них, к примеру, тиверцы, проживавшие в междуречье Днестра и Прута, оказавшись в изоляции, начинает активно контактировать с романоязычными валахами к западу. Многие из них предпринимают попытки овладеть романской речью, перестраивая её на свой лад. Так, в румынском получает распространение йотизация начального [e], нехарактерная для других романских языков: ср.: исп. el /эль/, но румынское el /ел/ «он», исп. esta /эста/, но румынское este /есте/ «есть». Продолжается процесс массового калькирования синтаксиса и лексики по славянским моделям. Так, румынское слово fiecare /фиэкаре/ «каждый» — дословная калька наподобие укр. будь-який «какой-нибудь». В области синтаксиса нельзя не заметить продолжающийся параллелизм славянской и румынской конструкций, обозначающих внутренние состояния: mi-e frig /мь-е фриг/ «мне холодно», mi-e frică /мь-е фрикэ/ «мне страшно» вместо типичных западных, вроде исп. tengo miedo (букв. «имею страх»). Постепенно большая часть тиверцев усваивает романскую речь, но оставляет в ней свои следы. Влияние балканского языкового союза накладывает ещё больший отпечаток. Так возникает проторумынский язык.

Даже в Салониках — втором по величине и значению городе Византийской империи, оставшемся под её властью — значительную часть населения составляли славяне. Влияние Руси, Византии, Болгарии заставляло знать вести общение и деловую переписку, используя славянские языки. Известно, что Стефан Великий разговаривал с польским послом самостоятельно, без переводчика, об отобранной у поляков территории. Миграции славян и распространение старославянского языка в Дакии поначалу привели к прекращению действия языковых законов балканской латыни, действовавших до этого. Так, ротацизм интервокального л потерял свою актуальность, поскольку он был чужд речи славян. Поздние заимствования наподобие слав. силаsilă /силэ/ «насилие» уже не превращаются в гипотетическое «сирэ», как того требовали тенденции в балканской латыни (по аналогии с лат. solissoare /соаре/ «солнце» в исконной лексике). По мере расширения славянского ареала на юге Европы влияние славянского языка становится всеобъемлющим и ощущается на всех уровнях балканской латыни, которая окончательно изолируется от общероманского ареала и интенсивно контактирует со славянской речью, постепенно эволюционируя в проторумынский язык.

В фонетике влияние славян приводит к развитию не только к позиционной палатализации согласных (лат. oculusochi /окь/ «глаз»), но и смыслоразличительной палатализации путём переозвучивания латинских морфем (лат. lupilupii /лупий/ «волки»). Общая артикуляция речи постепенно ослабевает и более не имеет такого напряжённого ударного характера, как во французском или испанском языках. Развиваются и окончательно закрепляются нейтральные среднеязычные /э/ и /ы/, не характерные для других романских языков. При славянском влиянии восстанавливается согласный [х] с жёсткой нетипично романской фрикацией: hulub /хулуб/ «голубь». Тем не менее, сохраняется типичная для других романских языков связь слов в единый речевой поток при некоторой модификации интонационного рисунка на манер славянской речи.

Славянские языки приостанавливают процесс распада падежных флексий имён существительных, сохранив пять флексий народной латыни (фактически — три), в то время как на западе они исчезают полностью.

В области морфологии балканской латыни происходит настоящая революция, поскольку славянские аффиксы становятся неотъемлемой частью румынского словообразования и переплетаются с романской лексикой:

Романские аффиксы in- / im-, -re инфинитива присоединяются к славянским корням: bolnav /болнав/ «больной» → îmbolnăvire /ымболнэвире/ «болезнь», a iubi /юби/ «любить» → iubire /юбирe/ «любовь». Таким образом, границы между исконной и заимствованной лексикой постепенно стираются.

В плане синтаксиса славянские конструкции оказывают влияние на румынский:

Mi-e cald /мь-е калд/, или mi-e bine /мь-е бине/ являются кальками славянских «мне жарко» или «мне хорошо» и отклоняются от типично романской, ср.: исп. yo estoy bien.

По состоянию на 1968 год, славянизмы на территории Бессарабии составляли около 20 % лексики разговорного румынского языка, в том числе около 2/3 всей заимствованной лексики. В письменной и научной речи их доля была несколько ниже — около 10 % вследствие большей частотности латинизмов и галлицизмов, массово введённых в конце XIX — начале XX веков (см. Трансильванская школа). Обширные пласты славянской лексики стали неотъемлемой частью румынского словарного состава, равномерно распределившись по всем сферам жизнедеятельности человека[39]:

Особая категория славянских заимствований — лексика, относящаяся к православным обрядам. Хотя валахи стали христианами ещё во времена поздней Римской империи, намного раньше славян (см., например, «церковь» — biserică — от лат. basilica), православный обряд закрепился здесь уже в Средние века вместе с церковнославянским языком, используемым в богослужении. Поэтому уже в 1400 году Григориу Цымвлах ведёт проповеди на румынском языке. Более поздние церковные книги, к примеру Евангелие 1574 года (находится в Лондонском музее), написано на румынском языке и даёт возможность оценить, существовали ли какие-либо заимствования. Некоторые слова, заимствованные, как считают, у славян:

Как уже отмечено выше, в румынском языке переосмысляются многие лексемы из «базового» словаря, такие как amare, amor, amicus, mundus, centum, cor, grandis, pater и т. п.:

Вместе с тем румынский — единственный романский язык, сохранивший исконную латинскую лексему albusalb /алб/ «белый», в то время как остальные романские языки заменили её на германизмы: ср. исп. blanco, порт. branco, итал. bianco, фр. blanc.

Там, где прямые заимствования угрожали исчезновением самого романского наречия Балкан, романоязычное население прибегало к помощи ка́лек: заимствованию славянских конструкций и приспособлению их для романской лексики. Это особенно касается числительных от 11 до 20.

Помимо иллирийского субстрата и южнославянского суперстрата, балканская латынь интенсивно контактировала и со значительным количеством других языков (см. адстрат), многие из которых не являются даже индоевропейскими, что объясняется особой географией Дакии. В отличие от Испании, Италии и даже Франции, ограниченных в основном океанами и морями, большая часть границ Дакии и Румынии — сухопутные. В целом, в разговорном румынском исконно-романские лексемы (не считая поздних латинизмов) составляют не более половины всего словарного состава, что, однако, отчасти компенсируется их большей частотностью по сравнению с заимствованной лексикой. В прошлом важную роль в регионе играл греческий язык. Валашские пастухи, кочуя по предгорьям Карпат и Балкан, контактировали даже с носителями польского, словацкого, чешского, албанского, итальянского, далматинского, хорватского и словенского языков. В настоящее время румынское языковое пространство граничит с венгерским, украинским, русским, болгарским, сербским, гагаузским, турецким, цыганским и немецким языковыми ареалами и анклавами, из которых в румынский проникло множество заимствований:

Значительное количество галлицизмов закрепилось в румынском языке в конце XIX века благодаря литературной деятельности румынских писателей. Среди них:

С конца XVIII века среди румынских историков утвердилось мнение, что румыны являются потомками римских колонистов задунайской провинции Дакии[12]. В XIX веке французский язык, являясь языком международного общения и дипломатии, приобретает популярность и в Румынии. Значительная часть румынской интеллигенции перебирается в Париж. Начинается период активной языковой коррекции румынского языка, из которого вытесняются славянские лексемы и вводятся новые французские, латинские и итальянские корни. Начинается период пуризма и латинизации (см. Галлизация). Фактическими создателями современного латинизированного румынского языка стали участники движения Арделянской школы, созданной иезуитами и униатами[40]. Искусственной латинизации румынского языка противодействовал Василе Александри — один из членов-основателей Румынской академии (с 1867 года).

В лексику румынского в XIX—XX веке было введено значительное количество научных латинизмов исходя из убеждения, что жители Трансильвании, Валахии и Молдавии являются потомками древнеримских поселенцев[41]. О массовой латинизации в то время профессор А. Яцимирский писал: «Каждое новое румынское слово, вместе с отысканным для него соответствующим латинским считалось националистическим подвигом историка-филолога»[42]. Многие новые румынские слова латинского происхождения почти не известны народным говорам, которые в этом значении имеют славянские слова[43]. По мнению А. Матеевича, «в сопредельной Румынии язык искажён до последней возможности, подведён под шаблон литературного румынского языка и обильно уснащен латинизмами, галицизмами и всякими другими варваризмами западноевропейского происхождения»[44], эти нововведения «исказили народный язык и лишили его национальной физиономии»[45]. Выступая на I конгрессе учителей Бессарабии в 1917 году, он заявил, что «мы будем учить молдавскому, церковному языку, а не языку бухарестских газет, из которого мы ничего не понимаем, как будто бы это татарский». А. А. Кочубинский характеризовал изменённый язык как «искусственный», «сфабрикованный» и как «порождение национального шовинизма и политического фанатизма»[46]. По мнению А. Яцимирского «Эта насильственная и совершенно антинаучная латинизация книг должна быть, по программе румынских патриотов, последним актом искоренения славянского элемента из румынской культуры»[47]. Даже после этого лексический состав Румынского языка является смешанным, и латинский элемент в нем не достигает и 50 % общего запаса слов[12]. В западно-романском ареале этот процесс изменения языка никогда не прекращался, а потому имел более естественный характер.

Введение галлицизмов привело к увеличению стилистического разрыва между устной и письменной речью, правда, большая часть латинизмов была усвоена довольно быстро, хотя и привела к образованию славяно-романских и румыно-латинских языковых дублетов. Несколько примеров слов-дублетов славянского и латинского происхождения:

Одно из слов, сильно видоизменённое в результате фонетических языковых законов и лексических переосмыслений, дополняется заново заимствованным из латыни словом для описания современных реалий и располагается с ним как бы в одном гнезде: