Падеж

Паде́ж в языках флективного (синтетического) или агглютинативного строя — словоизменительная грамматическая категория именных и местоименных частей речи (существительных, прилагательных, числительных) и близких к ним гибридных частей речи (причастий, герундиев, инфинитивов и проч.), выражающая их синтаксическую и/или семантическую роль в предложении. Падеж является одним из средств выражения синтаксической зависимости имени, выражаемым при подчиненном имени (ср. с маркерами изафета — показателями наличия зависимого синтаксического элемента, присоединяемыми к синтаксическим вершинам). Другими средствами выражения синтаксической зависимости и семантической роли являются предлоги и послелоги, порядок слов, контактное расположение синтаксических групп. В конкретных языках мира обычно наблюдается своя сбалансированная конфигурация средств выражения синтаксических зависимостей.

Падеж является грамматической категорией, выполняющей двоякие функции в языке: с одной стороны, падежные формы всегда выступают в роли маркеров независимого или зависимого синтаксического статуса имени, указывают на его доминирующее или подчиненное положение, с другой стороны, они нередко совмещают эту синтаксическую функцию с указанием на семантическую роль, которую выполняет имя в той карте реальности, которая задается предложением. Это может быть роль агенса, пациенса, бене- или малефактива, адресата, инструмента, средства и проч. Как правило, в языках с несколькими падежами три-четыре из них выполняют по преимуществу синтаксические функции (номинатив, аккузатив, эргатив, генитив) и имеют очень широкий, размытый круг семантических функций, а остальные (датив, инструменталис, транслатив, аверсив и многие другие) более семантически специализированы. Как правило, в языках с богатыми падежными системами (финно-угорские, кавказские) значительная часть падежей представляет собой формы локализации, обозначающими разные способы расположения объекта в пространстве (внутри ориентира, над или под ним, конечные и начальные точки движения и проч.). Таковы аллатив, иллатив, инессив, пролатив и другие. Кроме того, в языках типа русского или немецкого падежные формы адъективных частей речи (прилагательных, причастий), наряду с родом и числом, выступают в роли главного инструмента согласования — важного средства повышения связности текста.

Русский термин падеж, как и русские названия большинства падежей, является калькой с греческого и латыни — др.-греч. πτῶσις (падение), лат. casus от cadere (падать). Выделяют прямой падеж (именительный и иногда также винительный) и косвенные падежи (остальные). Эта терминология связана с античным представлением о «склонении» (лат. declinatio) как «отклонениях», «отпадениях» от правильной, «прямой» формы слова, и поддерживалась ассоциациями с игрой в кости (где при каждом броске выпадает та или иная сторона — в данном случае одна «прямая» и несколько «косвенных»).

При таком подходе, «девять падежей русского языка не вызывают сомнений», а с принятием некоторых допущений — можно выделить и двенадцать. В своих мемуарах В. А. Успенский утверждает, что это было первое научное (то есть формализованное) определение падежа[2]. Идеи Колмогорова — Успенского в начале 1970-х развивали учёные-лингвисты А. А. Зализняк и А. В. Гладкий. Однако вопрос оставался на уровне экспериментальных изысканий: «Строгого определения падежа в традиционных лингвистических сочинениях нет», — констатировал в одной из работ тех лет Зализняк[3].

Ниже приведён список падежей, выделяемых в разных грамматических традициях (вопросы приведены для подходящих по смыслу русских эквивалентов). Некоторые падежи в некоторых языках могут частично или полностью пересекаться между собой по функциональности и/или морфологическим признакам.

Современная лингвистическая типология опирается на представление о том, что падежи представляют собой упорядоченную систему, иерархию, в которой каждому падежу присваивается определённый ранг:

В рамках этой иерархии в общем случае действует следующее правило: «Если в языке нет определённого падежа, то в нём не будет других падежей, занимающих в иерархии место справа от него», иными словами, если в языке нет локатива, то в нём не будет, например, инструменталиса. Эта иерархия, однако, отражает лишь общую тенденцию и представляет собой скорее фреквенталию, а не абсолютную языковую универсалию. Так, в русском и чешском языках нет аблатива, однако есть инструменталис (причём в русском последний оказывается самым формально различительным падежом, с самым низким индексом межпадежной омонимии). В ирландском языке номинатив и аккузатив перестали различаться, однако датив и локатив в ряде форм не совпадают, в нём сохраняются генитив и вокатив, но нет аблатива и инструменталиса. В панджаби аккузатив, генитив и датив слились в форме одного косвенного падежа, и при этом в нём сохраняются вокатив, локатив и аблатив.

В русском языке склоняются (изменяются по падежам) имена: существительные, прилагательные, числительные, причастия и местоимения. Склонение выражается окончанием.

Современная школьная грамматическая традиция выделяет шесть основных падежей, однако грамматисты выделяют некоторое количество периферийных падежей, так что в полных описаниях русского языка их число доходит до 13:

Шесть падежей являются основными потому, что ими склоняются все части речи, способные склоняться. Существует устойчивое мнение[1][8][9], что в русском языке можно выделить несколько дополнительных падежей, которые специфичны только для существительных, не упоминаются при обучении в школе и не очень часто используются в речи. Это

Вокатив (звательные формы) — формы существительного, изредка используемые при обращении
Предложный падеж совмещает изъяснительное значение (о чём?) и местное (где?). У большинства слов формы совпадают: «говорить о столе» — «находиться в столе», «об избе» — «в избе». Однако у ряда слов фактически две формы предложного падежа: «о шкафе» — «в шкафу» и «о лесе» — «в лесу», что позволяет выделить особый местный падеж. Из-за небольшого количества слов, у которых формы не совпадают (их чуть более ста), в академической традиции в русском языке такой падеж обычно не выделяется.

Кроме вышеупомянутых падежей, специалисты (например, В. А. Успенский[1], А. А. Зализняк[13]) иногда выделяют ещё несколько (временной и др.). Точное количество выделяемых падежей зависит от выбранного определения падежа.

Пример винительного, предложного и звательного падежей показывает, что для определения падежа существительного недостаточно характеризующего вопроса. Для винительного нет ни одного уникального вопроса, для предложного нет общего вопроса (предлог в вопросе зависит от предлога в предложении), для звательного вопросов нет вообще.

Альтернативное мнение: ждательный и превратительный «падежи» — особая форма управления, часть счётных форм — пережитки двойственного числа[14].