Обряд

Обря́д — совокупность действий[1] стереотипного характера[2], которой присуще символическое значение[2][3]. Стереотипный характер действий обряда[2], то есть их чередование в некотором более или менее жёстко заданном порядке, отражает происхождение слова «обряд». В сущности, с точки зрения этимологии оно означает именно «приведение чего-либо в порядок»[4]. Обряд нередко характеризуют как традиционное действие человека[3][5].

Отдельным вопросом является соотношение терминов обряд и ритуал. Согласно академическому изданию «Большая российская энциклопедия» они являются синонимами[6]. Подобным образом их использует и А.К. Байбурин[7]. Однако существуют трактовки, разделяющие данные понятия[8].

Обряды, связанные с рождением (День рождения), с вступлением в брак (свадьба), смертью (похороны), называются семейными; сельскохозяйственные и другие обряды — календарными[5].

Церковный обря́д, рассматриваемый с религиозной точки зрения, — «внешнее выражение верований человека» в Бога; неспособность человека представлять себе Бога и устанавливать с Ним связь «без какого-либо видимого посредства» обусловливает возникновение обряда, который позволяет такую связь установить[9].

Фиксируемое словарями толкование термина обря́д существенно менялось с течением времени.

Согласно «Большой советской энциклопедии», на ранних стадиях развития общества «характерна недифференцированность бытовых, производственных и религиозных обрядов», впоследствии же выделяются 1) церковная обрядность, 2) «ритуалы и церемонии, связанные с общественной и государственно-политической жизнью», однако в то же самое время «продолжают существовать традиционные бытовые обряды, особенно долго сохраняющиеся в крестьянской среде»: производственные обряды и семейные обряды[3].

Первая группа включает в себя «обряды, связанные с земледелием, например с жатвой (зажинки, дожинки), животноводством (обряды, приуроченные к весеннему выгону скота), рыбной ловлей, охотой, строительством новых жилищ, рытьём колодцев и т. п.» Ежегодная повторяемость хозяйственных работ в крестьянском хозяйстве даёт иное наименование этой группы — календарные обряды[3] (см. напр. Русский месяцеслов).

Связь обряда с мифом давно отмечена исследователями. Обряд можно назвать инсценировкой мифа, а миф выступает как объяснение или обоснование совершаемого обряда. Такая связь «миф — обряд» особенно отчётливо проявляется в так называемых культовых мифах. Но о том, что первично, а что вторично — существуют различные точки зрения. Представители мифологической и эволюционистской школ признавали примат мифа (или верования) над обрядом. Но в 1880-х годов появилась и скоро стала преобладающей обратная точка зрения[15].

Дж. Фрейзер собрал из фрагментов и реконструировал (в «Золотой ветви») целостную ткань древней аграрной мифологии. Несмотря на большое разнообразие поверий, запретов, церемоний, обычаев, он показал единую картину древней аграрной религии. Она включает в себя магические акты воздействия на землю, приносящую урожай, моления к божествам — покровителям земледелия и весьма обильные и разнообразные мифологические повествования об этих божествах[16].

«В начале II века особый развитый чин церковного брака ещё не существовал, христиане женились так, как было принято в обществе того времени». Тертуллиан упоминал об участии христиан в обручении и бракосочетании по римской античной церемонии. «К IV веку совершение литургии в связи с заключением брака стало распространённой практикой». Церковные чины бракосочетания начали складываться в это же время. «Основу этих чинов составляют собственно христианские элементы, в первую очередь Евхаристия и священническое благословение, но употребляются также обряды, унаследованные от ветхозаветных и античных времён», к числу которых относятся «вручение невесте брачных даров, соединение правых рук жениха и невесты, ношение невестой особых одежд или покрывала, надевание на жениха и невесту венков, брачный пир, шествие новобрачных в их дом, пение гимнов во время шествия и по прибытии в дом». О надевании венков сообщал ещё Тертуллиан, который не одобрял этот обряд как заимствованный у язычников[17].

Как было показано выше, в дореволюционном «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» обряды разделялись, в первую очередь, на церковные и народные. Такое противопоставление не случайно и отражает борьбу разных традиций, в результате которой возникает явление, которое описывают терминами «двоеверие» или «народное христианство».

Народное христианство — система мировоззрения, сочетающая элементы христианской канонической, апокрифической и фольклорной традиций; включает космогонические, космологические, эсхатологические представления, религиозные и этноконфессиональные представления, свод этических нормативов, важнейшими составляющими которой являются концепты добра и зла, греха и чуда, определяющие гармонию и равновесие мира, взаимоотношения Создателя со своими творениями, нормы человеческого общежития. Народно-христианские представления тесно связаны с народным календарём, народной демонологией, народной медициной, а также культом предков[18].

Термин «двоеверие» обозначает наличие в религиозном мировоззрении элементов других верований. Ситуация двоеверия характерна не только для России. Аналогичное явление (со своими особенностями) характерно для разных времён, мест, этнических общностей и религиозных групп. «В истории русской литературы представлено много сочинений, описывающих и обличающих пережитки язычества в жизни народа, того, что подпадает под понятие двоеверие, но без употребления самого термина»[19].

В XX веке в русской научной литературе появились также термины «народная религия», «народное православие» как обозначение того, во что реально верит народ. Эти термины часто употребляются синонимично термину «двоеверие».

Однако в богословии, религиеведении, исторической науке не сложилось четкого определения понятия двоеверия; характерно отсутствие слова «двоеверие» в большинстве словарей русского языка.

«Положительную оценку феномена двоеверия … давал академик Б. А. Рыбаков»[19].

Академик Дмитрий Лихачёв говорил о «невозможности механического соединения христианства и язычества, а следовательно, о невозможности двоеверия в сугубо религиозном смысле»[19]:

…элементы язычества начали приходить в соединение с христианскими верованиями только тогда, когда они перестали осознаваться в народе как противостоящие христианству. Язычество как система верований, притом враждебная христианству, должно было исчезнуть прежде, чем могло появиться двоеверие… Языческий обряд не только в XII веке, но и гораздо позже продолжает жить в народе независимо от самого язычества: он приобретает игровую, развлекательную, эстетическую функции; обрядовая песнь становится фактом эстетического сознания в большей степени, чем религиозного.

«Слово о полку Игореве» — героический пролог русской литературы. — Л., 1967. стр. 78-79

В народной религии происходит «нехристианская» интерпретация ритуалов, священных текстов и персонажей библейской истории. Таким образом, это динамическая форма религии, в которой в синкретическом единстве сосуществует христианское вероучение и элементы дохристианских языческих верований, соединяются архетипические мифопоэтические идеи и христианские каноны[20].

Церковь реагировала на описанное выше явление (как бы оно ни называлось) различным образом и, с одной стороны, боролась с наличием пережитков язычества:

Однако «существовала и другая стратегия поведения, когда священники не только не боролись с не имеющими отношения к православию обычаями, но и участвовали в них», причём, по некоторым данным, «случаи такого рода происходили повсеместно»[22].

В. В. Маяковский, агитлубки «Обряды». Издание «Красная новь», М., 1923, 40 стр. Рисунки Маяковского.

В советское время ключевое разграничение проводилось иным образом: обряды делились на религиозные и так называемые гражданские, причём последние должны были заменить собой первые[23]:

Таинства содержат в себе реакционную идею рабской зависимости человека — от колыбели до гроба — от сверхъестественных сил, не существующих в природе. Поэтому, как ни «обновляй» религиозный ритуал, он обречен на отмирание и неизбежно будет вытеснен советскими обрядами.

И действительно, в рамках борьбы с религией предпринимались попытки «сконструировать» и внедрить новые обряды[24]:

Красные свадьбы и октябри́ны, помогая вытеснить венчание и крестины, были антицерковными обрядами.

Октябри́ны, призванные заменить собой таинство крещения, имеют и другое название — звезди́ны. Впрочем, попытка не удалась: «Так же как комсомольское рождество или комсомольская пасха, они не могли получить широкого распространения»[24]. Поэта Окуджаву «октябрили» («октябринели») в цехе Трехгорной мануфактуры, однако «Булат Шалвович никогда не встречал октябриненного, как он, человека»[25].

О том, какое значение придавалось задаче борьбы с многовековыми традициями, говорят имена тех, кто создавал советскую обрядность[24]:

У колыбели советских праздников, обрядов и обычаев стояли в двадцатых годах В. И. Ленин, Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, Ем. Ярославский, П. А. Красиков, И. И. Скворцов-Степанов.

Решения принимались на самом высоком уровне — уровне ЦК партии: «В 1923 году Центральный Комитет Коммунистической партии принял решение об антирелигиозной пропаганде в деревне»[24], — и в нём говорилось следующее:

Против религиозной традиции, силы обычая, тысячелетних форм религиозного быта должны быть направлены специальные усилия в форме... отвлечения от культа путём организации культурных развлечений, сосредоточения внимания на пролетарских праздниках и торжествах... замены религиозных отправлений формами гражданского быта: как-то — религиозных праздников — гражданскими, производственными праздниками (например, праздник урожая, посева и т. д.), таинств — торжественными отправлениями гражданских актов с участием (при условии отказа от церковного ритуала) культурнопросветительных учреждений, как, например, гражданских похорон, панихид, брака, наречения имени и принятия в гражданство (запись рождения) и т. п.

Борьба с прежними обрядами за счет внедрения новых была важным направлением атеистической работы не только в 1920-х годах, но и гораздо позже. Например, в третьем издании Большой советской энциклопедии отмечается[26], что распространение «атеистических знаний и материалистического мировоззрения среди населения»[26] (борьба с религией) осуществляется, в частности, путём

внедрения гражданской обрядности (например, при регистрации брака), вытесняющей религию из быта.