Маврикийский чубатый попугай

Маврикийский чубатый попугай[1] (лат. Lophopsittacus mauritianus) — вид крупных вымерших птиц семейства попугаевых, эндемик Маскаренского острова Маврикий. Неизвестно, какой вид является ближайшим родственником чубатого попугая, однако рассматриваемый таксон был помещён в трибу настоящих попугаев как и другие маскаренские попугаи. Рассматриваемый вид был схож с родригесским попугаем, который возможно являлся ближайшим родственником.

Голова птицы была большой по отношению к туловищу, а на лбу присутствовал отчётливый хохолок. Птица имела очень большой клюв, сопоставимый по размеру с тем, что был у гиацинтового ара и позволявший бы ей вскрывать твёрдые семена. Субфоссилии костей указывают на то, что вид имел более сильный половой диморфизм тела и головы, чем любой другой живой попугай. Точная окраска неизвестна, но в современном описании указывается на то, что птица имела синюю голову, серое или чёрное туловище и, возможно, красный клюв. Предполагается, что птица плохо летала.

Попугай впервые упоминают как «индийских ворон» в голландских бортжурналах с 1598 года. Известно лишь несколько кратких описаний современников и три изображения. Научно птица была впервые описана по останкам нижней челюсти в 1866 году, но работа не ссылалась на старые сообщения, пока не был найден соответствующий подробный очерк 1601 года. Птицы вымерли в XVII веке из-за обезлесения, хищничества со стороны инвазивных видов, а также вероятной охоты на них.

Гравюра на дереве 1601 года с первым опубликованном описанием маврикийского чубатого попугая, которого можно видеть высоко сидящим на дереве под номером 5

Самые ранние из известных описаний птицы были оставлены голландскими путешественниками во время во главе с адмиралом в 1598 году. Они представлены в докладах, опубликованных в 1601 году, которые также содержат первые иллюстрации птицы вместе с маврикийским дронтом. Голландские моряки, которые посетили Маврикий, рассматривали птиц отдельно от попугаев, упоминая их как «индийские вороны» без подробного описания, вызвавшее в дальнейшем замешательство во время изучения старых бортжурналов[2].

Английский натуралист Хью Эдвин Стрикленд поместил «индийских воронов» в род гомраи, поскольку он трактовал вырост на лбу как недоразвитый рог[2]. Голландцы и французы в течение XVII века также упоминали южноамериканских ара как «индийских ворон», а голландскими, французскими и английскими поселенцами в Ост-Индии подобное название даже применялось к птицам-носорогам[3]. Сэр в 1634 году с описанием «птицы, такие же упрямые и энергичные как попугаи» упоминал вид как «какаду», однако натуралист не знал, что это один и тот же таксон[2]. Даже после совпадения останков попугая с их найденными описаниями французский зоолог Эмиль Устале утверждал, что «индийские вороны» являлись птицами-носорогами, останки которых ождидали открытия. до конца 1993 года поддерживал эту идею. Ни на одном из океанских островов каких-либо останков птиц-носорогов кроме вымерших видов из Новой Каледонии не обнаруживалось[3].

Первыми известными останками попугая были субфоссилии клюва, собранного вместе с первой партией костей маврикийского дронта, найденных в болоте Мар-о-Сонж[4]. Ричард Оуэн в 1866 году сделал описание нижней челюсти, владельца которой он определил среди большого вида попугаев, которому он дал латинское и основное название птицы Psittacus mauritianus и маврикийский чубатый попугай[5]. Типовые экземпляры этого вида в настоящее время утерян[3]. В 1868 году вскоре после повторного открытия бортжурнала корабля «Гелдерланд» с Голландской Ост-Индской компании 1601 года Герман Шлегель в этом документе исследовал чернильный эскиз птицы. Понимая, что на рисунке, приписываемому художнику Ёрису Юстенсу Лерле, изображён попугай, описанный Оуэном, Шлегель обнаружил связь с описанием старого журнала. В 1875 году из-за существенных различий между костями и хохолком ископаемого вида с видами рода жако Альфред Ньютон определил птицу в отдельный род под названием Lophopsittacus[6]. Lophos — древнегреческое слово, означающее «гребень», а «psittakos» — «попугай»[3][7].

В 1973 году на основе останков, собранных Луи Этьеном Тириу в начале XX века, Холиоук поместил маленького ископаемого маврикийского попугая в тот же род, что и маврикийского чубатого попугая, назвав его Lophopsittacus bensoni[8]. В 2007 году на основе сравнений останков с описаниями XVII и XVIII веков Хьюм поместил вид в род кольчатых попугаев, назвав его Psittacula bensoni[3]. Ранее предполагал, что сообщения о серых маврикийских попугаях относятся к рассматриваемому виду[9].

Таксономическая родословная птицы спорная. Принимая во внимание большой клюв и другие остеологические особенности вида, Эдвард Ньютон и Ганс Гадов предположили, что птица является близким родственником родригесского попугая, но не могли определить, принадлежат ли таксоны одному и тому же роду, поскольку известно, что гребень имел лишь последний[10].

Множество эндемичных маскаренских птиц, в том числе и маврикийский дронт, произошли от южно-азиатских предков, поэтому английский палеонтолог предположил, что этот случай мог относиться и ко всем попугаевым. В плейстоцене уровень моря был низким, поэтому у видов была возможность колонизировать менее изолированные острова[11]. Хотя большинство вымерших маскаренских попугаев недостаточно изучено, останки демонстрируют, что они имели такие общие черты, как большие голова и челюсти, редуцированные кости в районе большой грудной мышцы и крепкие конечности. Хьюм согласно предположил, что они произошли от настоящих попугаев, ссылаясь на морфологические особенности и колонизацию представителей трибы множества изолированных островов в Индийском Океане[3]. Возможно настоящие попугаи вторгались в этот район несколько раз, поскольку многие виды были настолько приспособленными, что могли существенно измениться на островах с горячих точек до выхода Маскаренских островов в открытое море[11]. Изучение генов в 2011 году вместо этого показало, что ближайшим родственником маскаренского попугая с Реюньона является малый попугай-ваза с Мадагаскара и близлежащих островов, таким образом, подрывая теорию о происхождении от настоящих попугаев[12].

Художественная адаптация на основе кальки с эскиза птицы в бортжурнале корабля «Гелдерланд»

Птица на лбу имела заметный перьевой гребень. Хохолки на черепе указывали на то, что гребень был надёжно закреплён и птица в отличие от какаду не могла им шевелить[3]. В 2003 году эскиз птицы 1601 года был исследован Хьюмом, который сравнивал чернильное изображение с основным карандашным наброском, и обнаружил, что последний имел дополнительные особенности. На карандашном рисунке изображены гребень в виде клочка округлых перьев, которые соединялись с лбом у основания клюва, а также первичные кроющие перья, большие маховые перья и слегка раздвоенный хвост[13]. Измерения костей, известных с 1893 года, показывают, что нижняя челюсть была 65—78 мм в длину и 65 мм в ширину, бедренная кость — 58—63 мм, большеберцовая кость — 88—99 мм, а плюсны — 35 мм[14]. В отличие от других маскаренских попугаев птица имела плоский череп[3].

Останки показывают, что самцы были крупнее самок, имевшие соответственно длины 55—65 см и 45—55 см, и что оба пола имели несоразмерно большие головы и клювы. Половой диморфизм в размерах черепов самцов и самок самый заметный среди попугаев[3]. Различия в костях остальных частей и конечностей менее выражены; тем не менее, птица имеет самый заметный половой диморфизм в размере тела, чем любой живущий на сегодняшний день попугай. Из-за этой особенности и могли быть различия в размерах между двумя птицами в эскизе 1601 года[15]. Отчёт Рейера Корнелиса 1602 года обычно трактуется как единственное современное упоминание о разнице в размерах чубатых попугаев, выделяя «больших и маленьких индийских воронов» среди островных животных. Полная расшифровка исходного текста была опубликована лишь в 2003 году, и показала, что запятая в английском переводе была размещена неправильно; вместо «индийских воронов» «большие и маленькие» ссылались на «полевых кур», которыми, возможно, являлись рыжий маврикийский пастушок и маленький [16].

По поводу окраски птицы некоторое время была путаница[17]. Доклад с экспедиции Ван Нека 1589 года, изданный в 1601 году, содержал первую иллюстрацию попугая со следующим описанием:

Последнее сообщение и единственное упоминание окраски вида принадлежит Иоганну Кристиану Хоффману в 1673—1675 годах:

Голова очевидно была синей, а клюв, возможно, красным, что характерно для настоящих попугаев. Остальное оперение, возможно, было сероватым или чёрным, которое также встречается среди других представителей настоящих попугаев[3]. Несмотря на упоминание об окраске такой автор, как Уолтер Ротшильд заявил, что в журнале «Гелдерланда» птица описывалась полностью сине-серой, поэтому в его книге 1907 года под названием реконструкция окраски вида была представлена таким образом[19]. Позднее исследование журнала показало, что в нём содержалось только описание маврикийского дронта. Чётко прорисованный трафарет головы мог иметь отдельный цвет[13]. Было высказано предположение о том, что помимо полового диморфизма в размере, самец и самка возможно имели разную окраску, которая могла бы объяснить некоторые несоответствия в старинных описаниях[20].

Хотя птицы возможно питались на земле и плохо летали, их цевки были короткими и прочными, намекая на . Братья Ньютоны и многие авторы после них сделали вывод о том, что птица была нелетающей из-за заметных коротких крыльев и больших размеров, показанных на эскизе 1601 года. По мнению Хьюма, лежащий в основе карандашный набросок на самом деле показывает, что крылья не особо короткие. Они кажутся широкими, поскольку птицы были приспособлены к жизни в лесу, а  — большим, что характерно для медленно летящих птиц. Киль птицы был уменьшенным, но не был приспособлен для бега, поскольку летающие прыгающие попугаи тоже имеют такую же особенность, как и какапо, способный к планированию[3]. Кроме того, сообщение Хоффмана гласит, что попугай мог летать, но с трудом, и впервые опубликованная иллюстрация показывает, что птица на верхушке дерева, маловероятном месте для нелетающих птиц[13].

Половой диморфизм в размере клюва мог влиять на поведение птицы. Такой тип диморфизма, обычный среди других попугаев, таких как чёрного какаду и нестора-кака[3][21], используется особями для добычи пищи разных размеров, выполнения определённых ролей в период размножения и заботы о потомстве или брачных игр. Кроме того, значительное различие между размерами голов самца и самки, возможно, являлись отражением экологии каждого пола, хотя его и невозможно определить[3].

Масауджи Хачисука предположил, что попугай вёл ночной образ жизни, как какапо и ночной попугай, два существующих наземных попугая. Современные отчёты не подтверждают это, а глазницы имеют такие же размеры как и у других крупных дневных попугаев[3]. Чубатый попугай был зарегистрирован на засушливой наветренной стороне острова Маврикий, которая являлась наиболее доступной для людей, и было отмечено, что вблизи побережья находилось большое количество птиц, которое могло свидетельствовать о разнообразии фауны в этих областях. Птица возможно гнездилась в дуплах или скалах как и кубинский амазон[3].

Статуи родригесского ожерелового и маврикийского чубатого попугаев в Венгрии

Термины «ворон» или «ворона» возможно намекали на резкий голос птицы, привычки в поведении или прямо на тёмное оперение. Следующее описание Якоба Гранета 1666 года указывает на лесную среду обитания и возможно на поведение птицы:

С началом заселения Маврикия вымерли многие эндемики этого острова, поскольку была сильно повреждена его экосистема, трудно поддающаяся восстановлению. Первоначально остров был полностью покрыт лесами, которые почти полностью были вырублены[23]. Уцелевшая эндемичная фауна по-прежнему находится в серьёзной опасности. Чубатый попугай соседствовал с другими ныне вымершими птицами, такими как рыжий маврикийский пастушок, маврикийский дронт, попугай , маврикийский синий голубь, сова , маскаренская лысуха, гусь Alopochen mauritianus, маврикийская утка и . В число вымерших маврикийских рептилий входят гигантские представители сухопутных черепах (род Cylindraspis), ящериц (гигантский сцинк Leiolopisma mauritiana) и змей (многокилевая болиерия). Черноватая летучая лисица и улитка жили на Маврикии и Реюньоне, но также вымерли на обоих островах. Некоторые растения, такие как и , также вымерли[24].

Виды, морфологически похожие на рассматриваемый вид, такие как гиацинтовый ара и чёрный какаду, могли бы дать представление об экологии птицы. Гиацинтовые ара, которые являются типичными наземными обитателями, питаются довольно крепкими пальмовыми орехами[3]. Карлос Ямашита предположил, что эти попугаи когда-то находились в зависимости от ныне вымершей южноамериканской мегафауны и позднее переключились на домашний скот, поедая фрукты и распространяя семена. Аналогичным образом чёрный какаду из Австралии питался семенами, которые оставались в помёте казуаров[3]. Ямашита предположил, что водившиеся в изобилии и додо выполняли те же функции на Маврикии, и что чубатые попугаи от них зависели, получая от них семена[25]. Многие виды пальм и подобные им растения на Маврикии имели твёрдые семена, которые ели чубатые попугаи, в том числе , , дерево додо, хурма и пандан полезный[3].

На основе рентгенографии, Холиоук утверждал, что нижняя челюсть попугая была слабой, и предположил, что птица кормились мягкими фруктами, а не твёрдыми семенами[26]. В качестве доказательства он указывал на широко раскрытые внутренние трабекулы, принимая во внимание широкую верхнюю часть клюва и узкую нёбную кость и тот факт, что не сохранилось открытого верхнего рострума, который являлся признаком изящности[27]. Тем не менее Смит отметил, что четыре рода (прыгающие попугаи, волнистые попугайчики, травяные попугайчики и плоскохвостые попугаи), которые использовал Холиоук в качестве примеров с «сильным клювом», на самом деле имеют слабые челюсти, и что морфология по Холиоуку не указывает на прочность клюва[28]. Хьюм с этих пор отмечал, что морфология челюсти чубатого попугая аналогична той, что у самых крупных попугаев. Например, гиацинтовый ара с лёгкостью раскалывает пальмовые орехи. Таким образом, вероятно, что чубатые попугаи добывали корм таким же способом[29].

Хотя Маврикий в средние века ранее посещали арабы и португальские корабли между 1507 и 1513 годах, они не создавали поселений на острове[30]. Голландская империя приобрела остров в 1598 году, переименовав его в честь Морица Оранского, и в дальнейшем использовала его для провизии торговых кораблей Голландской Ост-Индской компании[31]. Голландские моряки, которые посещали Маврикий с 1598 года и далее, фауной интересовались в основном ради приготовления пищи[17].

Из восьми попугаев, так называемых эндемиков Маскаренских островов, выжил только маврикийский кольчатый попугай. Все остальные вероятно вымерли из-за сочетания чрезмерной охоты и вырубки лесов. Из-за плохой способности к полёту, больших размеров и доверчивости чубатые попугаи становились лёгкой добычей для моряков, которые жили на Маврикии, а их гнёзда были очень уязвимыми со стороны хищничества макак-крабоедов и крыс. Считается, что птица вымерла к 1680-м годам, когда пальмы шли на лесозаготовку в большом масштабе. В отличие от других попугаев, которых часто брали моряки в качестве домашних питомцев, записей о перевозке из Маврикия чубатых попугаев не существует, возможно из-за стигматизации, связанной с воронами[3]. Птица в любом случае не могла бы выжить во время такого путешествия, если бы они ничего не ели, кроме семян[25].