Критика чистого разума

«Кри́тика чи́стого ра́зума» (нем. Kritik der reinen Vernunft) — философский труд Иммануила Канта, впервые опубликованный в 1781 году в Риге в издательстве И. Ф. Харткноха. Считается одной из наиболее фундаментальных работ в истории философии и главным сочинением философа. Ключевой вопрос «Критики» — исследование познавательной возможности разума, в отрыве от знаний, получаемых эмпирическим (опытным) путём. По ходу исследования философ освещает вопросы пространства и времени, возможности доказательства существования Бога посредством разума и др.

Кант устанавливает непознаваемость вещей самих по себе («вещь в себе»), порождающих своим воздействием на наше сознание явления внешнего мира; для достоверного знания доступны лишь эти явления в нашем сознании. Пространство и время, которые мы воспринимаем в опыте, субъективны, то есть они — наши же представления, а не существуют сами по себе; а потому всё, что помещается в них (а мы ничего не можем воспринять вне пространства и времени), есть тоже наше представление; следовательно, на опыте мы имеем дело только с нашими представлениями, но лишь являющимися нам как объекты; так что всё без исключения, даже самих себя, мы знаем лишь как явления, а не как «вещь в себе». При всём том Кант не считает возможным отрицать само существование вещей в себе, хотя бы потому, что такое отрицание явилось бы известным суждением о них, высказывать которое, в виду их непознаваемости для нас, мы не имеем никаких данных[1]. Основной смысл сочинения: за явлениями, доступными опыту, находится мир предметов «самих по себе», познать который мы не в состоянии; наше познание имеет дело лишь с феноменами[2]; мир возможен лишь как бытие, подчинённое категориям мысли: «наш рассудок сам же и предписывает природе её законы»[3].

Сочинение написано за несколько месяцев после более чем десятилетнего обдумывания; по всей видимости, является объединением многолетних записок автора. Читатели жаловались на излишнюю сложность книги, затруднявшую понимание идей автора. Для предотвращения возможных неверных толкований в 1783 году Кантом были изданы «Пролегомены ко всякой будущей метафизике», а в 1787 году вышло второе издание «Критики». Изложив в 1-м издании тот взгляд критического идеализма, что мир познается нами только в своих являемых формах, которые суть построения умственной деятельности нашего субъекта и помимо нашего представления вовсе не существуют, Кант понял, что этот взгляд смешивается многими с тем фантастическим идеализмом, по которому мир создаётся субъектом без всякого данного материала и есть только грёза или пустой призрак. Ввиду этого Кант во 2-м издании, так же и как в «Пролегоменах», подчеркнул различие двух идеализмов и изложил свой таким образом, чтобы дальнейшее смешение было невозможно.[4]

Непосредственное продолжение — «Критика практического разума» (1788), основное этическое произведение Канта.

Произведение является результатом более чем десятилетнего обдумывания, однако написание самого текста заняло несколько месяцев. Исследователь творчества философа и переводчик его работ на английский язык Норман Кемп Смит[en] в своих комментариях к Критике чистого разума пишет, что вряд ли на протяжении всей истории литературы найдется произведение, столь тщательно и последовательно продуманное, но настолько поспешно написанное[5]. На этот счет в своем письме к Моисею Мендельсону от 16 августа 1783 года Кант пишет:

[6].

«…результаты своих по меньшей мере двенадцатилетних размышлений я обработал в течение каких-нибудь 4 или 5 месяцев как бы на ходу, хотя и с величайшим вниманием к содержанию, но гораздо менее заботясь об изложении, которое облегчило бы читателю его усвоение. Я теперь ещё не раскаиваюсь, что решился на это, поскольку без всего этого и при более длительной отсрочке с целью придать сочинению популярность, оно, вероятно, вообще не было бы создано, тогда как последняя ошибка со временем может быть устранена, если только существует само произведение, пусть ещё в недостаточно обработанном виде. Я ведь уже слишком стар для того, чтобы создать столь обширное произведение, в котором постоянное стремление добиться законченности одновременно совмещалось бы с возможностью отшлифовать каждую часть, придать ей завершенность и легкую живость»

Приступающий к чтению работы впервые неизменно оказывается обескуражен её сложностью и запутанностью, что отчасти объясняется тем, что Кант был университетским профессором и находился под влиянием сложившейся в то время традиции написания философских работ, основоположниками которой были Христиан Вольф и Александр Баумгартен. Характерными чертами традиции было использование специфического языка, своеобразное разделение текста на части и стремление к полноте освещения исследуемого вопроса. По утверждению Нормана Кемп Смита, «Критика» не представляет собой одну лаконично выстроенную систему, она скорее является изложением попыток Канта сформулировать и разрешить те проблемные вопросы, которые возникают в процессе исследования.

Основную тему книги составляет понятие трансцендентального, которое раскрывается в двух частях работы: «Трансцендентальной эстетике» (о пространстве и времени как априорных формах созерцания) и «Трансцендентальной логике». Последняя состоит из «Трансцендентальной аналитики» (о категориях рассудка) и «Трансцендентальной диалектики» (об антиномиях разума).

Понятие трансцендентального выступает в оппозиции понятию эмпирическое и обозначает то, благодаря чему возможен опыт, таким образом основным содержанием «Критики чистого разума» является гносеология.

Кант начинает свои рассуждения со специфической классификации суждений. Он выделяет суждения синтетические — аналитические и априорные — апостериорные:

Кант замечает, что синтетические суждения чаще всего апостериорные, а аналитические — априорные.

Кант замечает, что существует особый вид суждений, и суждения этого вида лежат в основании многих наук в качестве принципов. Это синтетические, и одновременно априорные суждения. Вопрос «Как возможны синтетические априорные суждения?» — фундамент дальнейшего построения работы «Критика чистого разума».

В вводном разделе под названием «Идея и деление особой науки, называемой критикой чистого разума» Кант даёт собственные определения[7].

В отделе «О схематизме чистых понятий рассудка» Кант впервые вводит философский термин «схематизм». Этот отдел теории познания Канта вызывал у разных мыслителей самые противоположные мнения. В то время как Гегель в «Истории философии» (т. III) называет учение о схематизме «одной из самых привлекательных сторон Кантовой философии», Шопенгауэр в своей «Критике Кантовой философии» говорит об этом учении, что оно своей искусственностью производит на него комическое впечатление.[8]

По словам Канта, «мысли без содержания — пусты, созерцания без понятий — слепы». Для пояснения этой мысли о неотделимости интуиции и понятий и создано учение о схематизме. Доказав, что пространство и время — формы созерцания, неотделимые от чувственных данных — ощущений, Кант устанавливает в нашем рассудке наличность некоторых равно основных первичных понятий, без которых невозможен никакой акт мысли, — категорий. Таким образом, у него получается наличие двух элементов в познании[8]:

1) чувственных созерцаний, облечённых в пространственно-временную оболочку,
2) чистого рассудка с его аппаратом коренных понятий — категорий качества, количества, причинности, субстанциальности и т. д.

Эти два элемента — чувственность и рассудок — гетерогенны (разнородны). Как объединить их? Как показать, что «мысли без содержания — пусты, созерцания без понятий — слепы»? Для этого следует найти в чувственных данных такой элемент, который имел бы нечто общее с категориями как понятиями рассудка. Таким элементом является время, равно неотделимое и от ощущений, и от категорий, ибо процессы рассудочного мышления по категориям качества, количества etc. неотделимы от временных определений: счёт, качественное различение, понимание причинной связи и сосуществования — все это совершается во времени.[8]

«», которое и представляет для нас в виде схемы или монограммы воображения ту или другую категорию. Невозможно представить себе понятия чистого количества — числа вообще: перед воображением лишь быстро мелькает некоторая неопределённая множественность, которая и является схемой для данного понятия. Для каждого наивысшего понятия имеется соответствующая схема[8]:

Чтобы иллюстрировать образно какое-нибудь наивысшее понятие рассудка, мы пользуемся чувственным примером в виде воспроизведения какого-нибудь представления во времени

Учение о схематизме чрезвычайно важно и с формально-логической, и с психологической, и с гносеологической точек зрения[8]:

Из сказанного становится понятным, почему «схематизм чистых понятий рассудка» кажется многим столь трудным для понимания: это центральный пункт в теории познания Канта, который может быть отчётливо усвоен только тем, кто уловил общий дух системы. Эти трудности усугубляются ещё двумя обстоятельствами[8]:

1) гениальное разграничение образа и понятия, схемы и категории никогда не будет усвоено тем, кто смешивает понятия, как продукт абстракции, с представлениями, иллюстрирующими понятия; это мы видим, например, у Гексли, который отождествлял так называемые родовые образы с понятиями.

Своим учением о схематизме Кант привёл в тесное соприкосновение логику, психологию и теорию познания в вопросе об образовании и значении общих понятий. Он указал на удивительную сложность и тонкость живого процесса формирования качественных понятий: он раскрыл перед нами в схематизме «искусство, скрытое в глубине человеческой души», которое несомненно натолкнуло Гегеля на разработку диалектического метода; недаром Гегель так сочувственно отзывается об этом отделе «Критики чистого разума».[8]

После Аристотеля диалектику весьма часто смешивали с логикой. В новой философии к термину «диалектика» вернулся Кант, у которого трансцендентальная диалектика, наравне с трансцендентальной аналитикой, — часть трансцендентальной логики. Трансцендентальная диалектика ставит задачей раскрытие призрачности суждений, возникающей в том случае, если чистые понятия рассудка мы относим не к одним предметам опыта, и если из идей разума, переступающих границы всякого возможного опыта, мы делаем заключения относительно мира явлений и предметов самих по себе.[9]

Канон (правило) чистого разума — технический термин Кантовой философии. Так как разум (в узком смысле, то есть способность образования безусловных идей), не имеет теоретического или познавательного употребления (принадлежащего всецело рассудку, ограниченному опытом), то канон чистого разума (совокупность основоположений или принципов разума), может определять только практическое его употребление (в нравственной сфере).[10]

«Критика чистого разума» несколько раз переводилась на русский язык. Список первых изданий переводов:

В планах Фета был перевод «Критики чистого разума», однако, Н. Страхов отговорил Фета переводить эту книгу Канта, указав, что русский перевод этой книги уже существует. После этого Фет обратился к переводу Шопенгауэра.

Перевод на латинский язык был сделан Фридрихом Борном (Immanuelis Kantii Opera ad philosophiam criticam. Latinam vertit Fredericus Gottlob Born. Vol. I, qui inest Critica rationis purae. Lipsiae, 1796).

Итальянский перевод сделан Джордже Колли (Kant Immanuel. Critica délla ragione pura. Introduzione, traduzione e note di Giorgio Colli. Torino, 1957).