Девяносто третий год

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от , проверенной 18 февраля 2021; проверки требуют .

«Девяно́сто тре́тий год» (фр. Quatrevingt-treize) — последний роман Виктора Гюго, рассказывающий о последних днях Великой французской революции.

Май 1793 года. Монархия во Франции развалена как четверть года, провозглашена Первая республика, в стране царит гражданская война, у руля власти — Якобинская диктатура. История начинается с высадки на бретонском побережье маркиза де Лантенака, принявшего командование над восставшими против сторонников республики шуанами. На Лантенака начинают охоту революционеры, в числе которых его внучатый племянник Говэн. Произведение повествует о противостоянии двух моделей общества, двух видений истории, двух систем ценностей. Маркиз де Лантенак воплощает старый режим, в то время как его племянник воплощает в себе модернизм и революционные идеалы республиканцев. Третий персонаж, бывший католический священник и наставник Говэна, Симурдэн, который назначен комиссаром Конвента в Вандее. В романе также присутствуют три ключевых деятеля Французской революции: Марат, Дантон и Робеспьер.

Роман был написан на острове Гернси. Гюго планировал написание этого произведения ещё в 1862 году сразу после публикации «Отверженных». Книга, тем не менее, осталась проектом в течение десяти лет. Подготовку, работу с исторической документацией и написание романа Гюго начинает в декабре 1872 года, заканчивая его в июне-июле 1873 года[1]. Книга была издана Мишелем Леви 19 февраля 1874 г. под названием «Девяносто три. История первая: Гражданская война» и имела мгновенный успех: 8000 проданных копий за первые двенадцать дней[источник не указан 3109 дней].

Во время учёбы в грузинской семинарии книгу прочёл Иосиф Сталин, на которого большое впечатление оказал персонаж бывшего священника Симурдэна.[2]

Герберт Баттерфилд выразил восхищение «Девяносто третьим» в своем эссе 1924 года «Исторический роман», назвав книгу «ярким примером эпоса национальной свободы».[3]

Айн Рэнд очень хвалила это произведение (как и творчество Виктора Гюго в целом), и даже написала введение к одному из англоязычных изданий,[4] которое позже было переиздано в отредактированном виде в формате эссе для Романтического манифеста.[5]