Двойственное число

Дво́йственное число́ (лат. dualis) — грамматическая форма склонения имён существительных и прилагательных, а также спряжения глаголов, употребляемая для обозначения парности предметов, свойств или действий[1], обыкновенно для обозначения двух предметов, дополняющих друг друга, то есть парных по природе (части тела и т. д.) или по обычаю[2].

В настоящее время категория двойственного числа существует в семитских языках (арабском, иврите), в трёх славянских языках (словенском и паре лужицких), в некоторых диалектах украинского языка. На территории России к языкам, использующим двойственное число относят хантыйский, мансийский, ненецкий, саамские языки, а также чавученский диалект корякского языка.

Категория двойственного числа существовала в древних языках индоевропейской семьидревнерусском). В подавляющем большинстве современных индоевропейских языков двойственное число исчезло, оставив только более или менее многочисленные следы своего существования.

Исторические формы индоевропейского двойственного числа представляют только три формы: одна для именительного, винительного и звательного падежей, одна для родительного и местного (предложного) и одна для дательного, отложительного и творительного.

Однако в авестийском языке существует различие форм родительного и местного двойственного числа. Это, а также присутствие в отдельных индоевропейских языках двух типов окончания для дательного и творительного двойственного числа заставляют предположить, что в индоевропейском праязыке формы родительного и местного, а также дательного и творительного различались между собой и только в отдельных языках совпали. Причём разница между родительным и местным сохранилась в языке зенде, а различные формы дательного и творительного распределились по разным отдельным языкам (см. «Дательный падеж»). Предположения эти имеют только известную степень вероятности и доказаны быть не могут.

Индоевропейское числительное *H₁oḱtōu «восемь» является формой двойственного числа от не дошедшей до нас основы *H₁oḱtō, ср. в картвельских языках: груз. ოთხი [otxi], лазск. otxo «четыре».

В тохарском языке кроме двойственного есть отдельное парное число, которое выражало естественным путём возникшие пары, например две руки, два глаза и т. д.

Двойственное число существовало и в древнерусском языке (как и в прочих славянских), но рано (XIII век) начало заменяться множественным. В XIV веке правильное употребление форм двойственного числа встречается ещё часто, но рядом уже имеются разные вторичные формы, указывающие на забвение первичного значения исконных форм двойственного числа.

Числительное «два», ж. р. «две» (др.-русск. дъва, дъвѣ) сохранило типичные окончания древнерусского двойственного числа: -а, -ѣ. Эти окончания, а также -и употребляли почти во всех случаях, кроме очень небольшой группы слов древнего склонения на краткий -u (см. ниже). В протославянском диалекте индоевропейского праязыка двойственное число в одних случаях образовывалось удлинением гласного основы, в других — присоединением окончания *-i; по фонетическим законам протославянского языка долгое *-ō в склонении на -о перешло в *-а (*stolō > стола), дифтонг *-ai в склонении на -а, а равно дифтонг *-oi в словах среднего рода склонения на *-о в -ѣ (*genai > женѣ), долгое *-ū в -ы (*sūnū > сыны), долгое *-ī в -и (*noktī > ночи).

При склонении имён существительных, в дательном и творительном падежах приставлялось окончание -ма, а в родительном и местном — окончание -у (после мягкого согласного -ю), воочию («въ очию»), двоюродный («двою родный»):

Формы женского и среднего рода у всех местоимений в двойственном числе совпадали.

Местоимение 1 лица в винительном падеже имело форму, отличную именительного: на.

И-Зв. (личн.) вѣ, ва, я, и; (указат.) та, тѣ; она, онѣ; си, сии
В. (личн.) на -//-
Р.-М. (личн.) наю; ваю; ѣю, (указат.) тою, оною, сею
Д-Тв. (личн.) нама; вама; има, (указат.) тѣма, онѣма, сѣма,

Настоящее время
1-е л. несевѣ, станевѣ, знаевѣ, хваливѣ
2-е и 3-е лл. несета, станета, знаета, хвалита

(В праславянском и старославянском 3-е лицо имело особое окончание, аналогичное 2-му л. мн.ч.: несете, станете, знаете, хвалите)

Аорист
1-е л. несоховѣ, стаховѣ, знаховѣ, хвалиховѣ, быховѣ
2-е и 3-е лл. несоста, стаста, знаста, хвалиста, быста

(3-е лицо аориста в праславянском и старославянском: несосте, стасте, знасте, хвалисте, бысте)

Имперфект
1-е л. несяховѣ, хваляховѣ, бяховѣ
2-е и 3-е лл. несяста, хваляста, бяста.

1-е л. несѣаховѣ, стааховѣ, знааховѣ, хвалѣаховѣ, бѣаховѣ
2-е л. несѣашета, стаашета, знаашета, хвалѣашета, бѣашета)
3-е лицо несѣашете, стаашете, знаашете, хвалѣашете, бѣашете)

1-е л. несѣвѣ, станѣвѣ, знаивѣ, хваливѣ
2-е и 3-е лл. несѣта, станѣта, знаита, хвалита

В настоящее время в русском языке имеются только некоторые немногочисленные остатки двойственного числа. Формы двойственного (вместо множественного) числа сохранили названия некоторых парных предметов: рогá, глазá, берегá, рукавá, бокá, плéчи, колéни, у́ши, óчи. К нему же восходят формы квази-родительного падежа (на самом деле именительного-винительного-звательного двойственного) при именах числительных: два брата (а также три, четыре брата, но пять братьев), по типу которых возникают сочетания, как две жены (но пять жён) с родительным падежом. Формы косвенных падежей числительного два: дву-х, дву-м, дву-мя, где дву- есть родительный-предложный двойственного числа, осложнённый окончаниями местоимений по типу те-х, те-м: формы творительного у числительных двумя, тремя, четырьмя, где мя = древнему окончанию дательного и творительного двойственного числа -ма, смягчённому под влиянием окончания творительного множественного ми (изначально было двума, но треми). Числительное двенадцать (именительный, винительный, звательный женского рода), двести (вместо две сте, именительный, винительный, звательный среднего рода). Некоторые наречия вроде воочию (местоимение двойственного числа), между (также).

В некоторых пословицах сохранены также подобные формы: сидит воробей на тыне, надеется на крыле (винительный двойственного числа). В северных великорусских говорах окончание дательного и творительного двойственного числа -ма является в роли окончания множественного числа: с ногама, c рукама, с палкама. Подобные же формы встречаются в белорусском и украинском языках. Также в современные индоевропейские языки пришли из форм двойственного числа числительные русск. «обе», «оба», «обеих», «обоих», польск. «oba», англ. «both», нем. «beide».

Слово «между» является по происхождению местным падежом двойственного числа старославянского существительного межда (русск. межа). Также следом двойственного числа можно назвать сочетание «два часá», между тем, как родительным падежом является «чáca» (например, «с этого чáса»).

В семитских языках слово «два», точнее «пара» — в смысле «второй; вторить; повторять» как повторение одного (предыдущего). В современном арамейском ܬܪܝܢ — трейн (в древнем арамейском ܬܢܝ — *тнай), еврейском שנים — шнайм, арабском إثنان — итнáни (в разговорном арабском — тнайн, тнен, итнен).[7]

Двойственное число в семитских языках образуют путём добавления дифтонга к слову, стоящему в единственном числе. Дифтонг указывает не только части тела, которые — парные (глаза, уши, ноздри, брови, руки, ноги), но и вообще любую дуальность.

Сравнительный анализ показал, что двойственное число маркируют дифтонгом во всех семитских языках, в именительном — суффикс , в винительном — суффикс -ай > //, которые добавляют к корню, за которым следует окончание или (например, староаккадский белáн/бели́н — «пара господ», белтáн/белти́н — «пара госпожей»).[9]

Вильгельм фон Гумбольдт считал ошибочным представление о двойственном числе как об ограничивающемся просто понятием числа «два». Согласно его представлению, двойственное число совмещает в себе природу множественного и единственного чисел: это одновременно и коллективно-единственное от числа «два», тогда как множественное число может сводить множество к единству лишь в определённых случаях. Таким образом, двойственное число выражает коллективно-единственную функцию, идею «единства во множестве».

По мнению Гумбольдта, высказанному им в одной из своих последних работ, незавершённой «Über den Dualis», двойственное число неправильно считать роскошью или устаревшим наростом на теле языка. С философской точки зрения, двойственное число хорошо вписывается в общую соразмерность речеобразования, умножая возможные взаимосвязи слов, увеличивая масштабы воздействия языка и способствуя философским основам остроты и краткости взаимопонимания. В этом оно имеет то преимущество, которым обладает любая грамматическая форма, отличающаяся от соответствующего описательного выражения краткостью и живостью воздействия[10].