Апухтин, Алексей Николаевич

Алексе́й Никола́евич Апу́хтин (15 (27) ноября 1840, Болхов, Орловская губерния — 17 (29) августа 1893, Санкт-Петербург) — русский поэт, редактор, правовед, чиновник.

Родился в небогатой дворянской семье, в которой позже появились на свет три его брата — Николай (1842—1878), Афиноген (1849—1908) и Владимир (1851—1927)[3]. Детство прошло в родовом имении отца (Николая Фёдоровича) — деревне Павлодар. Мать — Мария Андреевна Желябужская (1821—1859), была его первой учительницей и пробудила в нём любовь к поэзии. По мироощущению был близок М. Ю. Лермонтову. Был весьма мнителен, легко раним, «поэт милостью Божией», вместе с тем имел репутацию шутника, остроумного и блестящего импровизатора. Его монологи в стихах, романсы, альбомные посвящения, пародии, эпиграммы и экспромты входили в репертуар модных чтецов-декламаторов. Некоторые произведения Алексея Николаевича положены на музыку П. И. Чайковским («Ночи безумные», «День ли царит» и др.), А. С. Аренским («Разбитая ваза»).

В 1859 году окончил Императорское училище правоведения, где подружился с П. И. Чайковским. В этом престижном заведении Апухтин был самым блестящим учеником в классе и имел только отличные оценки по всем предметам, также был одним из редакторов журнала «Училищный вестник». В том же году, 23 апреля, умерла его мать, смерть которой стала для Апухтина настоящим ударом. Её памяти поэт посвятил несколько стихотворений («Какое горе ждёт меня?», «Ни веселья, ни сладких мечтаний», «Ещё свежа твоя могила»).

По окончании училища служил в министерстве юстиции (в одном департаменте с Чайковским), службой не увлекался, вёл жизнь «золотой молодёжи». В 1862 году Апухтин, Чайковский и ряд других правоведов попали в гомосексуальный скандал в ресторане «Шотан» и были «ославлены на весь город».

С 1862 года жил в родовом имении в Орловской губернии, в 18631865 годах числился старшим чиновником особых поручений при губернаторе. Затем в Петербурге служил чиновником министерства внутренних дел, несколько раз выезжал за границу по служебным надобностям.

Уже в 1870-х годах у него началось болезненное ожирение, которое в последние десять лет его жизни особенно прогрессировало. За два года до смерти, заболев также водянкой[4], практически весь остаток своих дней провёл дома, будучи малоподвижен.

Скончался 17 (29) августа 1893 года в Санкт-Петербурге и похоронен на Никольском кладбище. В 1956 году прах и памятник перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища[5].

Апухтин был гомосексуалом, и отчасти на этой почве у него сложились очень тесные отношения с П. И. Чайковским[6]. В семье Чайковского считали, что именно Апухтин «развратил» Петрушу в тринадцатилетнем возрасте (сам Апухтин к тому моменту уже был любовником классного наставника Шильдер-Шульднера)[7].

В 1863 году Чайковский гостил у Апухтина в имении Павлодар Козельского уезда Калужской губернии, в 1865 году жил у него в петербургской квартире. В 1866 году они совершили совместное путешествие на Валаам. В свою очередь, приезжая в Москву, Апухтин останавливался у Чайковского. Алексей Николаевич посвятил композитору стихотворения «К отъезду музыканта-друга» (1880-е годы) и «Послание» (1857). Последнее было задумано как ответ на письмо Чайковского, отправленное без обратного адреса. К Чайковскому обращено и написанное в 1856 году стихотворение «Дорóгой».

В декабре 1877 года Апухтин также посвятил П. И. Чайковскому следующее стихотворение:

          П. Чайковскому

   Ты помнишь, как, забившись в «музыкальной»,
      Забыв училище и мир,
   Мечтали мы о славе идеальной...
      Искусство было наш кумир,
И жизнь для нас была обвеяна мечтами.
Увы, прошли года, и с ужасом в груди
   Мы сознаём, что всё уже за нами,
      Что холод смерти впереди.
Мечты твои сбылись. Презрев тропой избитой,
Ты новый путь себе настойчиво пробил,
   Ты с бою славу взял и жадно пил
      Из этой чаши ядовитой.
О, знаю, знаю я, как жёстко и давно
Тебе за это мстил какой-то рок суровый
      И сколько в твой венец лавровый
      Колючих терний вплетено.
Но туча разошлась. Душе твоей послушны,
      Воскресли звуки дней былых,
      И злобы лепет малодушный
      Пред ними замер и затих.
А я, кончая путь «непризнанным» поэтом,
Горжусь, что угадал я искру Божества
   В тебе, тогда мерцавшую едва,
Горящую теперь таким могучим светом.

По поводу этого стихотворения Чайковский писал своему брату Анатолию из Сан-Ремо 21 декабря 1877 года: «Получил сегодня письмо от Лёли с чудным стихотворением, заставившим меня пролить много слёз».[8]

Получив известие о кончине поэта, Чайковский в письме к своему племяннику В. Л. Давыдову писал: .[9]

«В ту минуту, как я пишу это, Лёлю Апухтина отпевают!!! Хоть и не неожиданна его смерть, а всё жутко и больно. Когда-то это был мой ближайший приятель»

Ночи безумные, ночи бессонные,
Речи несвязные, взоры усталые…
Ночи, последним огнём озарённые,
Осени мёртвой цветы запоздалые!

Пусть даже время рукой беспощадною
Мне указало, что было в вас ложного,
Всё же лечу я к вам памятью жадною,
В прошлом ответа ищу невозможного…

Вкрадчивым шёпотом вы заглушаете
Звуки дневные, несносные, шумные…
В тихую ночь вы мой сон отгоняете,
Ночи бессонные, ночи безумные!

1854 — первые юношеские стихотворные опыты Апухтина («Эпаминонд», «Подражание арабскому») появились в «Русском Инвалиде» (1854—1855).

1858—1861 — стихотворения Алексея Николаевича («Деревенские очерки» и др.) печатаются в «Современнике», затем его поэтическая деятельность прерывается на семь лет, но с 1868 года в рукописных экземплярах появляется ряд стихотворений («Ниобея», «Реквием», «Год в монастыре», «Ночи безумные», «Моление о чаше», «Старая любовь» и др.).

1860—1862 — публиковался в журналах демократического толка («Гудок»), куда часто давал пародии и эпиграммы под псевдонимом Сысой Сысоев.

1865 — выступил в Орле с двумя лекциями о жизни и творчестве А. С. Пушкина, что обозначило окончательное удаление Апухтина от какой бы то ни было политической борьбы.

1872 — в «Гражданине» без подписи напечатано его стихотворение «Недостроенный памятник».

1884 — Апухтин стал помещать свои произведения в «Вестнике Европы», «Русской мысли» и «Северном Вестнике». К этому времени относятся поэмы («Письмо», «Старая цыганка», «С курьерским поездом») и лучшие его лирические произведения («Венеция», «В убогом рубище» и др.), многие из которых были положены на музыку.

1890 — в «Вестнике Европы» опубликовано стихотворение «Сумасшедший». Часть стихотворения со слов «Да, васильки, васильки…» была положена на музыку Н. В. Киршбаумом и легла в основу широко известной русской народной песни.

В последние годы жизни Апухтиным были написаны повести «Дневник Павлика Дольского» и «Архив графини Д.», фантастический рассказ «Между жизнью и смертью», драматическая сцена «Князь Таврический». Все эти произведения вышли в свет уже после его смерти.

Его прозу высоко ценили современники. Император Александр II был в восторге от «Архива графини Д.»: после чтения, состоявшегося в доме принца П. Г. Ольденбургского, он заявил, что её нужно тотчас опубликовать, что это лучшая сатира на великосветские нравы. [источник не указан 2664 дня]

Высоко оценивали прозу Апухтина Михаил Булгаков. П. С. Попов в письме Булгакову 22 октября 1939 года писал:

Я занялся Апухтиным как прозаиком, поэзия его меня не пленяет. Зато проза — остаётся неоценённой. При своей жизни А. ничего не опубликовал из прозы; зато славился чтением собственных произведений <…> Издатели пронюхали успех Апухтина <…> Но Апухтин молчал и никаких шагов к изданию не предпринимал[10].

В том же письме Попов привёл устный рассказ о том, что Апухтин не исполнил воли императора, считая неэтичным публикацию своих произведений, в которых изображены были (в ироническом свете) его добрые знакомые, отчего впал в немилость. Здесь же он отметил, что предмет неудавшегося личного романа Апухтина была в то время ещё жива: ей было свыше 80 лет и жила она в Ленинграде.

Апухтин любил пошутить над собственной внешностью: известна рассказанная им история про маленькую девочку, которая, войдя в комнату и увидев Апухтина, спросила: «Мама, это человек или нарочно?»[11]