Балканский языковой союз

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от , проверенной 29 октября 2020; проверки требуют .

Балканский языковой союз — группа языков, принадлежащих к разным ветвям индоевропейской семьи языков, но обнаруживающих значительное и систематическое сходство на фонетико-фонологическом, морфосинтаксическом, синтаксическом, лексическом, словообразовательном и фразеологическом уровнях.

В состав общности входят такие языки, как греческий, албанский, болгарский, македонский, румынский, арумынский, истрорумынский, мегленорумынский языки. Периферийно (неполный набор характеристик) к союзу относятся также сербо-хорватский, турецкий и цыганский языки.

Имея значительные схождения в области лексики и фразеологии (как в форме, так и в семантике), вышеперечисленные языки характеризуются также рядом общих черт в фонетике и грамматике; так, они (или их диалекты) обладают фонемой среднего ряда среднего подъёма, сходными инвентарями и правилами дистрибуции гласных и согласных фонем, сходными системами падежного склонения, постпозитивным определённым артиклем, изоморфными формами будущего времени, перфекта и кондиционала, гипертрофированными системами глагольных претеритов, а также проявляют тенденцию к аналитизму и редундантности.

Изучением балканского языкового союза занимается специальная лингвистическая дисциплина — балканское языкознание (балканистика). В России преподавание балканистики осуществляется в Санкт-Петербургском государственном университете.

Грамматическое сходство между не имеющими генетического родства языками Балканского полуострова было впервые обнаружено в 1829 году словенским языковедом Ернеем Копитаром[1]. В 1850 году Август Шлейхер[2] более чётко определил понятие ареального родства языков, противопоставив его генетическому родству, а в 1861 году Франц Миклошич[3] взялся за более основательное изучение связей между балкано-славянскими и балкано-романскими языками.

В 1920—1930-х годах дальнейшим изучением вопроса занимались Афанасий Селищев, Николай Трубецкой (1923)[4], Кристиан Сандфельд-Йенсен (1930)[5] и Густав Вайганд.

В 1930-х годах румынский языковед Александру Граур раскритиковал само понятие «балканистики», утверждая, что имеет смысл говорить лишь о совокупности взаимных заимствований и влияний, но не о «балканском языковедении» как отдельном предмете изучения[6].

Сам термин «балканский языковой союз» был введён Николаем Трубецким. В 1958 году румынский языковед Александр Розетти объявил, что масштабы сходства между балканскими языками достаточно велики, чтобы объединить их в особую общность. Коллега и соотечественник Розетти Теодор Капидан зашёл ещё дальше, провозгласив принципиальную возможность свести все языки Балкан к общему стандарту.

Следует различать языки-члены «балканского языкового союза» и языки Балканского полуострова.

В России теорию «балканского языкового союза» поддерживает Т. В. Цивьян, которая вслед за Сандфельдом объявляет балканские языки языками с единой грамматикой, но разными лексическими наборами. А. В. Десницкая считала тавтологичным определение «балканских языков» как языков, обладающих «балканскими» признаками, и «балканских признаков» как «признаков балканских языков». В 1990—2000-х годах А. Н. Соболев, указывая на неравномерное распределение «союзообразующих» признаков в диалектах балканских языков, на разный их системный статус и на тот факт, что их полный набор не обладает системными чертами, установил членение балканского лингвистического ареала на западную (сербско-албанско-аромунско-македонскую) и восточную (болгарско-греческую) части.

В настоящее время теория «балканского языкового союза» подвергается верификации в рамках .

Языки, обнаруживающие сходство в рамках балканской общности, принадлежат к пяти различным ветвям индоевропейской семьи языков:

Доля общебалканских черт в этих языках неодинакова, что даёт основание классифицировать их следующим образом:

В 2000 году финский языковед Йоуко Линдстедт вычислил так называемый «индекс балканизации», позволяющий численно выразить долю общебалканских черт в том или ином языке[7]. См. таблицу:

Из всех обследованных языков наивысший «коэффициент балканизации» оказался у македонского языка: 12,0.

Известно, однако, что некоторые стандартные балканские языки (например, болгарский или румынский) в процессе кодификации их нормы были целенаправленно подвергнуты «дебалканизации». Поэтому любые исследования, а тем более исчисления, если они проводятся на материале стандартных языков, существенно упрощают сложную реальную картину, в которой отдельные диалекты могут быть значительно менее балканизированными, чем соответствующие стандартные языки (например, гегские диалекты албанского языка, родопские диалекты болгарского языка, западномакедонские или эпирские диалекты новогреческого языка); разумеется, верно и обратное.

Помимо вышеперечисленных, общебалканскими чертами, возможно, обладал ладино, язык евреев-сефардов, живших на Балканском полуострове. Некоторые грамматические особенности этого языка (главным образом касающиеся системы глагольных времён) были, по всей вероятности, заимствованы из новогреческого.

Источник общих черт, характерных для балканских языков, до сих пор не установлен и является предметом научных дискуссий. В разное время было выдвинуто множество теорий с целью объяснить существование этих черт.

Поскольку в языках, имеющих близкое генетическое родство с балканскими (славянские, романские), но не входящих в языковой союз, общебалканских особенностей не имеется, уже первыми исследователями (в том числе Копитаром) было сделано предположение о том, что все они восходят к древним языкам Балкан, таким как фракийский, дакский и иллирийский. Считается, что следы этих языков сохранились в живых языках Балкан в виде субстрата. Однако все эти так называемые палеобалканские языки изучены так слабо, что проследить связь современного балканского языкового союза с ними не представляется возможным.

Кристиан Сандфельд в 1930 году выдвинул предположение, заключавшееся в том, что поскольку Греция «всегда представляла собой более высокую цивилизацию по сравнению с соседями», греческий язык не мог заимствовать из окружающих грамматические черты и, следовательно, все общебалканские грамматические феномены имеют греческое происхождение. Данная гипотеза не нашла подтверждения, ибо, во-первых, ни в одном из древнегреческих диалектов балканизмов не обнаружено, во-вторых, сам греческий язык находится на периферии союза и даже не имеет некоторых ключевых общебалканских черт, в том числе постпозитивного артикля.

Весь Балканский полуостров некогда входил в состав Римской империи. Местная разновидность латыни вполне могла оставить след в местных языках, ставших впоследствии субстратом для славянских и других языков, установивших своё господство в регионе несколько веков спустя. Георг Зольта предлагал искать источник балканизмов в латыни. Слабое место его гипотезы заключаются в том, что в прочих романских языках их тоже нет, а изолированное положение балканских носителей латыни в течение достаточно продолжительного периода ещё предстоит доказать.

Частичным аргументом в пользу латинской гипотезы могло бы послужить наличие в македонском грамматических заимствований (калек) из аромунского языка (аромунские диалекты выступают здесь в роли субстрата македонского), однако гипотеза не объясняет наличия этих конструкций в аромунском.

Наиболее популярная в настоящее время гипотеза, впервые выдвинутая польским исследователем Збигневом Голомбом, предполагает происхождение общебалканских черт из различных источников и сильное перекрёстное влияние (взаимопроникновение) балканских языков. Так, происхождение части балканизмов можно проследить через латынь, части — через славянские языки или через греческий, а остальные, в особенности те, что объединяют румынский, македонский, албанский и болгарский, объясняются субстратными элементами, пережившими романизацию (в Румынии) и славянизацию (в Болгарии). Албанский язык испытал как латинское, так и славянское влияние, однако сохранил немало собственных архаичных черт.

В пользу данной теории говорят следующие факты. Во-первых, в истории Балканского полуострова было немало эпизодов, связанных с массовым переселением представителей одной этнической группы на территорию проживания другой. В таких случаях зачастую имела место быстрая ассимиляция одного языка другим, неизбежно накладывавшая отпечаток на развитие языка-«победителя». Кроме того, жители Балкан издавна были многоязычны, что приводило к тому, что изменения в одном языке могли вызывать сходные изменения и в других. В-третьих, наиболее насыщенные «балканизмами» диалекты употребительны именно в тех районах, где межъязыковые контакты были особенно сильны.

Вероятнее всего, первые межъязыковые контакты, приведшие к возникновению союза, состоялись в I—V вв. н. э. между предками румын и предками албанцев, что подтверждается наличием в албанском слов, заимствованных из балканской латыни, а также тем, что среди субстратных слов румынского языка есть албанские заимствования.

В качестве места, где происходил контакт, разными специалистами называются ряд географических точек, от севера Албании на западе до Трансильвании на востоке (см. также Этногенез румын и Этногенез албанцев). Все существующие восточно-романские языки, от молдавского до аромунского, входят в состав союза, из чего можно заключить, что союз древнее, чем эти языки.

Появление в регионе славян привело к новым перемещениям населения и возникновению во всём регионе полиэтнических сообществ. Первичное формирование языкового союза относят к началу VIII в., а большая часть присущих ему черт, как считается, сформировалась к XII в., хотя в отдельных частях региона процесс продолжался до XVII в.

Вероятно, сербский язык вошёл в состав союза последним. Из всех его разновидностей лишь торлакское наречие демонстрирует наличие части общебалканских особенностей. Данный идиом является промежуточным между сербским и болгарским языками; образовался он в достаточно поздний период, когда балканский языковой союз уже был в основном сформирован.

Именное склонение характеризуется низким числом падежей и выражением многих падежных значений конструкциями с предлогами (за исключением сербского и цыганского, падежная система которых богаче).

В балканских языках формы родительного и дательного падежей, а также соответствующие им по значению сочетания имён с предлогами нередко имеют одинаковую форму.

Форма будущего времени в балканских языках образуется аналитически, при помощи вспомогательного глагола или частицы со значением намерения или желания. Впервые эта форма возникла в I в. н. э. в греческом языке. В той или иной степени данная особенность присуща всем балканским языкам. В некоторых языках вспомогательный глагол сохраняет парадигму спряжения (рум. voi, vei, va, vom, veţi, vor, серб. ћу, ћеш, ће, ћемо, ћете, ће), но в других она утеряна, а роль универсального маркера будущего времени выполняет форма третьего лица единственного числа[8].

Аналитические формы перфекта в балканских языках образуются при помощи вспомогательного глагола со значением «иметь». Возможно, корни этого явления следует искать в латинском языке. В болгарском и сербском, однако, перфект образуется с формой глагола «быть» и причастием прошедшего времени действительного залога: обещал (болг. «обещавший») + съм (болг. «[я] есть»); обећао + сам (серб., тж.). Конструкции с глаголом «иметь» характерны для македонского языка (имам ветено, «я обещал»).

Формы инфинитива, характерные, например, для романских и славянских языков, в балканских малоупотребительны; подобно аналогичным конструкциям в греческом, они заменяются на конструкции, напоминающие сослагательное наклонение в русском (субъюнктив).

Ср., однако, пример архаичной конструкции, сохранившейся в болгарском наряду с современной:

Предложения, состоящие только из глагола в сослагательном наклонении, могут выражать пожелание, просьбу, намерение или предложение.

Приведём примеры перевода на балканские языки высказывания «Иди!» с использованием субъюнктива.

Все балканские языки, кроме греческого и цыганского, имеют постпозитивный определённый артикль, то есть присоединяющийся к концу имени (а не к началу, как, например, в английском, немецком и французском). Ни один романский и ни один славянский язык, не принадлежащий к балканскому языковому союзу, не имеет постпозитивного артикля. Он считается инновацией, возникшей либо на общебалканской почве, либо на албанской (и распространившейся оттуда по всему балканскому ареалу). В связи с тем, что в некоторых северных русских говорах используется постпозитивная частица -то, вероятно славянское происхождение данной инновации.

Хотя сам факт наличия постпозитивного артикля объединяет балканские языки, сами эти артикли возникли на основе слов, не относящихся к общебалканскому фонду. Так, румынский артикль произошёл из указательных местоимений, общих для романских языков, а болгарский — из местоимений славянского происхождения.

Балканские языки образуют числительные от 11 до 19 по распространённому в славянских языках локативному типу, то есть по схеме <число> + «на» + «десять». Только в греческом и цыганском языках числительные образуются иначе.

В некоторых балканских языках имеет место местоимённая реприза, то есть помимо имени, выражающего дополнение, в предложении присутствует ещё и местоимение, согласующееся с ним в роде, числе и падеже. Эти местоимения не несут ударения и, следовательно, являются клитиками. Данное явление наблюдается в румынском, греческом, болгарском, македонском и албанском языках. В албанском и македонском такие местоимения полностью грамматикализованы, обязательно сопровождают непрямые дополнения и почти обязательно — прямые. В болгарском дублирующие клитики не являются обязательными, равно как и в греческом, где они нередко дополнительно выражают категорию определённости у дополнения. Считается, что данная инновация возникла в юго-западной Македонии.

Примечание. Наиболее нейтральной фразой для болгарского языка будет виждам Георги, однако в разговорной речи может встретиться и форма с клитикой: виждам го Георги. Однако в случае непринуждённой разговорной речи, а также если дополнение выделяется как тема (независимо от стиля), порядок слов меняется с прямого на обратный и добавляется клитика: Георги го виждам.

Синтетическая форма сравнительной степени прилагательных в балканских языках вытеснена аналитической. Для образования сравнительной степени употребляются следующие префиксы:

Для языков ареала характерны несколько общих суффиксов, например, в албанском, греческом, румынском и цыганском имеется уменьшительно-ласкательный суффикс славянского происхождения -ica.

Балканские языки имеют несколько сот общих слов, главным образом субстратного, греческого, турецкого и славянского происхождения (заимствования времён Византийской и Османской империй соответственно).

Кроме того, албанский, румынский и болгарский языки имеют множество общих слов различного происхождения.

Помимо прямых заимствований, для балканских языков характерны кальки, то есть буквальные переводы устойчивых выражений и фраз, делавшиеся с одного языка на другой (главным образом — между албанским, македонским, болгарским, греческим и румынским).

Так, глагол «созревать» во многих балканских языках (алб. piqem, рум. a (se) coace, редк. греч. ψήνομαι) образован от корня со значением «выпекать(-ся)» (алб. pjek, болг. a coace, греч. ψήνω)[9].

Ещё одним примером послужит перевод благопожелательной фразы, схожей с русской «многая лета»:

Также существуют параллельные выражения со значением, близким к русскому «хочешь не хочешь»[10].

Данный эффект также наблюдается в греческом, но отсутствует в остальных балканских языках. Нейтральный гласный имеется в румынском, болгарском, албанском и некоторых диалектах македонского и сербского, но отсутствует в греческом и литературном македонском.

Можно отметить также менее распространённые черты, присущие главным образом румынскому и/или албанскому языкам: