Хрущёвская оттепель

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от , проверенной 19 февраля 2019; проверки требуют .

Хрущёвская оттепель — неофициальное обозначение периода в истории СССР после смерти И. В. Сталина, продолжавшегося около десяти лет (середина 1950-х — середина 1960-х годов). Характеризовался во внутриполитической жизни СССР осуждением культа личности Сталина и репрессий 1930-х годов, освобождением политических заключённых, ликвидацией ГУЛАГа, ослаблением тоталитарной власти, появлением некоторой свободы слова, относительной либерализацией политической и общественной жизни, открытостью западному миру, большей свободой творческой деятельности. Название связано с пребыванием на посту первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва (1955—1964).

Начальной точкой «хрущёвской оттепели» послужила смерть Сталина в 1953 году. К «оттепели» относят также недолгий период (1953—1955), когда у руководства страны находился Георгий Маленков и были закрыты крупные уголовные дела («Ленинградское дело», «Дело врачей»), прошла амнистия осуждённых за незначительные преступления. В эти годы в системе ГУЛАГа вспыхивают восстания заключённых: Норильское, Воркутинское, Кенгирское и др.[2]

С укреплением у власти Хрущёва «оттепель» стала ассоциироваться с развенчанием культа личности Сталина. Вместе с тем в 1953—1956 годах Сталин ещё продолжал официально почитаться в СССР как великий лидер; в тот период на портретах он часто изображался вдвоём с Лениным. На XX съезде КПСС в 1956 году Хрущёв сделал доклад «О культе личности и его последствиях», в котором были подвергнуты критике культ личности Сталина и сталинские репрессии, а во внешней политике СССР был провозглашён курс на «мирное сосуществование» с капиталистическим миром. Хрущёв также начал сближение с Югославией, отношения с которой были разорваны при Сталине[источник не указан 934 дня].

В целом новый курс был поддержан в верхах КПСС и соответствовал интересам номенклатуры, так как ранее даже самым видным партийным деятелям, попавшим в опалу, приходилось бояться за свою жизнь. Многие выжившие политические заключённые в СССР и странах социалистического лагеря были выпущены на свободу и реабилитированы. С 1953 года были образованы комиссии по проверке дел и реабилитации. Было разрешено возвращение на родину большинству народов, депортированных в 1930—1940-е годы.

Было также смягчено трудовое законодательство, в частности, 25 апреля 1956 года Верховный Совет СССР утвердил указ своего президиума, отменяющий судебную ответственность за самовольный уход с предприятий и из учреждений, а также за прогул без уважительной причины и опоздание на работу.

На родину были отправлены десятки тысяч немецких и японских военнопленных. В некоторых странах к власти пришли относительно либеральные руководители, такие как Имре Надь в Венгрии. Была достигнута договорённость о государственном нейтралитете Австрии и выводе из неё всех оккупационных войск. В 1955 году Хрущёв встретился в Женеве с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром и главами правительств Великобритании и Франции[источник не указан 934 дня].

Вместе с тем, десталинизация чрезвычайно негативно повлияла на отношения с маоистским Китаем. Коммунистическая партия Китая осудила десталинизацию как ревизионизм.

В 1957 году Президиум Верховного Совета СССР запретил присвоение городам и заводам имён партийных деятелей при их жизни.

29 декабря 1958 года из Уголовного Кодекса РСФСР было изъято понятие «враг народа».

В ночь с 31 октября на 1 ноября 1961 года тело Сталина было вынесено из Мавзолея и перезахоронено у Кремлевской стены.

При Хрущёве к Сталину относились нейтрально-положительно. Во всех советских изданиях хрущёвской оттепели Сталина называли видным деятелем партии, стойким революционером и крупным теоретиком партии, сплотившим партию в период тяжёлых испытаний. Но в то же время во всех изданиях того времени писали, что Сталин имел свои недостатки и, что в последние годы своей жизни он совершил крупные ошибки и перегибы.

Период оттепели продлился недолго. Уже с подавлением Венгерского восстания 1956 года проявились чёткие границы политики открытости. Партийное руководство было напугано тем, что либерализация режима в Венгрии привела к открытым антикоммунистическим выступлениям и насилию, соответственно, либерализация режима в СССР может привести к тем же последствиям[источник не указан 934 дня].

19 декабря 1956 года Президиум ЦК КПСС утвердил текст Письма ЦК КПСС «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских, враждебных элементов». В нём говорилось: «». Далее говорилось об имеющей место за последнее время «активизации деятельности антисоветских и враждебных элементов». Прежде всего, это «контрреволюционный заговор против венгерского народа», задуманный под вывеской «фальшивых лозунгов свободы и демократии» с использованием «недовольства значительной части населения, вызванного тяжёлыми ошибками, допущенными бывшим государственным и партийным руководством Венгрии». Также указывалось: «За последнее время среди отдельных работников литературы и искусства, сползающих с партийных позиций, политически незрелых и настроенных обывательски, появились попытки подвергнуть сомнению правильность линии партии в развитии советской литературы и искусства, отойти от принципов социалистического реализма на позиции безыдейного искусства, выдвигаются требования „освободить“ литературу и искусство от партийного руководства, обеспечить „свободу творчества“, понимаемую в буржуазно-анархистском, индивидуалистическом духе». В письме содержалось указание коммунистам, работающим в органах государственной безопасности, «зорко стоять на страже интересов нашего социалистического государства, быть бдительным к проискам враждебных элементов и, в соответствии с законами Советской власти, своевременно пресекать преступные действия»[3].

Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза считает необходимым обратиться ко всем парторганизациям… для того, чтобы привлечь внимание партии и мобилизовать коммунистов на усиление политической работы в массах, на решительную борьбу по пресечению вылазок антисоветских элементов, которые в последнее время, в связи с некоторым обострением международной обстановки, активизировали свою враждебную деятельность против Коммунистической партии и Советского государства

Прямым следствием этого письма стало значительное увеличение в 1957 году числа осуждённых за «контрреволюционные преступления» (2948 человек, что в 4 раза больше, чем в 1956 году)[4]. Студенты за критические высказывания исключались из институтов[3].

Во время периода десталинизации заметно ослабела цензура, прежде всего в литературе, кино и других видах искусства, где стало возможным более критическое освещение действительности. «Первым поэтическим бестселлером»[5] «оттепели» стал сборник стихов Леонида Мартынова (Стихи. М., Молодая гвардия, 1955). Главной платформой сторонников «оттепели» стал литературный журнал «Новый мир». Некоторые произведения этого периода получили известность и за рубежом, в том числе роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым» и повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича». В 1957 году в Милане опубликован роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Другими значимыми представителями периода «оттепели» были писатели и поэты Виктор Астафьев, Владимир Тендряков, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, искусствовед Александр Каменский.

Произошло резкое увеличение производства кинофильмов. Григорий Чухрай первым в киноискусстве затронул тему десталинизации и «оттепели» в фильме «Чистое небо» (1963). Основные кинорежиссёры этого периода — Марлен Хуциев, Михаил Ромм, Георгий Данелия, Эльдар Рязанов, Леонид Гайдай. Важным культурным событием стали фильмы — «Карнавальная ночь», «Застава Ильича», «Весна на Заречной улице», «Идиот», «Я шагаю по Москве», «Человек-амфибия», «Приходите завтра...», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» и другие[источник не указан 934 дня].

В 1955—1964 годах на территории большей части страны была распространена телетрансляция. Телестудии открылись во всех столицах союзных республик и во многих областных центрах.

В Москве в 1957 году прошёл VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов.

Хрущёвская эпоха была временем трансформации советских органов безопасности, которую осложнил резонанс, вызванный докладом Хрущёва 1956 года, когда осуждалась роль спецслужб в Большом терроре. В то время слово «чекист» лишилось официального одобрения, и само его упоминание могло вызывать резкие упрёки. Однако уже вскоре, к моменту назначения Андропова на пост председателя КГБ в 1967 году оно было реабилитировано: именно в хрущёвскую эпоху термин «чекист» был очищен, а репутация и престиж секретной службы постепенно восстановлены. Реабилитация чекистов включала в себя создание нового ряда ассоциаций, которые должны были символизировать разрыв со сталинским прошлым: термин «чекист» получил новое рождение и обрёл новое содержание. Как скажет позднее Сахаров, КГБ «стал более „цивилизованным“, обрёл лицо пусть не совсем человеческое, но уже во всяком случае не тигриное»[6].

Правление Хрущёва было отмечено возрождением и воссозданием почитания Дзержинского. Помимо статуи на Лубянке, открытой в 1958 г., память о Дзержинском увековечивалась в конце 1950-х гг. по всему Советскому Союзу. Незапятнанный участием в Большом терроре, Дзержинский должен был символизировать чистоту истоков советского чекизма. В прессе того времени заметно стремление отделить наследие Дзержинского от деятельности НКВД, когда, по словам первого председателя КГБ Серова, секретный аппарат заполнили «провокаторы» и «карьеристы». Постепенное официальное восстановление доверия к органам госбезопасности в хрущёвскую эпоху опиралось на укрепление преемственности между КГБ и ЧК Дзержинского, в то время как Большой террор изображался отступлением от изначальных чекистских идеалов, — между ЧК и НКВД была проведена чёткая историческая граница[7].

Хрущёв, уделявший огромное внимание комсомолу и делавший ставку «на молодёжь», в 1958 г. назначил на пост председателя КГБ 40-летнего Шелепина, нечекиста, ранее занимавшего руководящие должности в комсомоле. Этот выбор соответствовал новому образу КГБ, отвечал стремлению создать прочную ассоциацию с силами обновления и возрождения. Во время кадровых изменений, начавшихся в 1959 г., общая численность кадров КГБ сокращалась, но происходил и набор новых чекистов, привлекаемых главным образом из комсомола. Менялся и образ чекиста в кино: вместо людей в кожанках с начала 1960-х гг. на экранах стали появляться молодые опрятные герои в строгих костюмах; теперь это были уважаемые члены общества, полностью интегрированные в советскую государственную систему, представители одного из государственных институтов. Подчёркивался возросший уровень образования чекистов; так, в газете «Ленинградская правда» отмечалось: «сегодня абсолютное большинство сотрудников Комитета государственной безопасности имеют высшее образование, многие владеют одним или несколькими иностранными языками», в то время как в 1921 г. высшее образование имели 1,3 % чекистов[8].

Избранным писателям, режиссёрам и историкам предоставлялся доступ к ранее закрытым источникам о деятельности советских офицеров разведки; были рассекречены материалы по нескольким советским разведывательным операциям (например, по операции «Трест») и отдельным офицерам (включая Рудольфа Абеля и Яна Буйкиса)[9].

В 1956 году началась активизация антирелигиозной борьбы. Секретное постановление ЦК КПСС «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам „О недостатках научно-атеистической пропаганды“» от 4 октября 1958 года обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки»; государственным учреждениям предписывалось осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение условий существования религиозных общин. 16 октября 1958 года Совет Министров СССР принял Постановления «О монастырях в СССР» и «О повышении налогов на доходы епархиальных предприятий и монастырей»[10][11].

21 апреля 1960 года назначенный в феврале того же года новый председатель Совета по делам РПЦ Владимир Куроедов в своём докладе на Всесоюзном совещании уполномоченных Совета так характеризовал работу прежнего его руководства: «Главная ошибка Совета по делам православной церкви заключалась в том, что он непоследовательно проводил линию партии и государства в отношении церкви и скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций. Занимая защитнические позиции по отношению к церкви, совет вёл линию не на борьбу с нарушениями духовенством законодательства о культах, а на ограждение церковных интересов.»[12]

Секретная инструкция по применению законодательства о культах в марте 1961 года обращала особое внимание на то, что служители культа не имеют права вмешиваться в распорядительную и финансово-хозяйственную деятельность религиозных общин[13]. В инструкции впервые были определены не подлежавшие регистрации «секты, вероучение и характер деятельности которых носит антигосударственный и изуверский характер: иеговисты, пятидесятники, адвентисты-реформисты»[14].

В массовом сознании сохранилось приписываемое Хрущёву высказывание того периода, в котором он обещает показать последнего попа по телевизору в 1980 году[15].

Завершением «оттепели» считается отстранение Хрущёва и приход к руководству Леонида Брежнева в 1964 году. Впрочем, ужесточение внутриполитического режима и идеологического контроля было начато ещё во время правления Хрущёва после окончания Карибского кризиса. Десталинизация была остановлена, а в связи с празднованием 20-й годовщины победы в Великой Отечественной войне начался процесс возвеличивания роли победы советского народа в войне. Личность Сталина старались как можно больше обходить стороной, он так и не был реабилитирован. В третьем издании Большой советской энциклопедии (1976 год) о нём осталась нейтральная статья. В 1979 году по случаю 100-летия Сталина вышло несколько статей, но особых торжеств не устраивали.

Массовые политические репрессии, однако, не были возобновлены, а лишённый власти Хрущёв ушёл на пенсию и даже оставался членом партии. Незадолго перед этим сам Хрущёв раскритиковал понятие «оттепель» и даже назвал придумавшего его Эренбурга «жуликом»[16].

Ряд исследователей полагает, что окончательно оттепель закончилась в 1968 году после подавления Пражской весны.

С завершением «оттепели» критика советской действительности стала распространяться лишь по неофициальным каналам, таким как Самиздат.