Праславянский язык

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от , проверенной 24 декабря 2018; проверки требуют .

Праславя́нский язы́к (общеславянский язык) — праязык, от которого произошли славянские языки[1][2]. Никаких письменных памятников праславянского языка не существует, поэтому язык был восстановлен на основании сравнения достоверно засвидетельствованных славянских и других индоевропейских языков[3][4][5][6][7].

Праславянский язык не являлся чем-то статичным, он изменялся во времени и его формы можно реконструировать по-разному, в зависимости от выбранного хронологического среза[8].

Праславянский язык являлся потомком праиндоевропейского. Существует гипотеза, согласно которой прабалты и праславяне пережили период общности, и реконструируется прабалтославянский язык, который позднее распался на праславянский и прабалтийский.

Восточнее вышеназванных племен живут: ниже венедов — галинды (галиданы), судины и ставаны до аланов; ниже их игиллионы, затем костобоки и трансмонтаны (загоры) до Певкинских гор.

У тех и других [антов и славян] один и тот же язык, достаточно варварский. <…> И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба эти племени называли спорами («рассеянными»), думаю потому, что они жили, занимая страну «спораден», «рассеянно», отдельными поселками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки.

А как же [могло бы случиться, что] находящиеся в другом поясе склавины и фисониты, называемые также данувиями, — первые с удовольствием поедают женские груди, когда [они] наполнены молоком, а грудные младенцы [при этом] разбиваются о камни, подобно мышам, в то время как вторые воздерживаются даже от общепринятого и безупречного мясоедения? Первые живут в строптивости, своенравии, безначалии, сплошь и рядом убивая, [будь то] за совместной трапезой или в совместном путешествии, своего предводителя и начальника, питаясь лисами, и лесными кошками, и кабанами, перекликаясь же волчьим воем. Вторые же воздерживаются от обжорства, а подчиняются и повинуются всякому.

Хотя их наименования теперь меняются соответственно различным родам и местностям, все же преимущественно они называются склавенами и антами. Склавены живут от города Новиетуна и озера именуемого Мурсианским до Данастра и на север до Висклы; вместо городов у них болота и леса.

Термин «праславя́нский» был образован при помощи приставки пра- от слова «славя́нский»[2], и как следствие влияния немецкой компаративистской школы — соотносителен с аналогичным немецким термином Urslavisch[13]. Русский термин находит своё точное соответствие в остальных славянских языках: белор. праславянскі, укр. праслов’янський, польск. prasłowiański, чеш. и словацк. praslovanský, болг. праславянски, макед. прасловенски, сербохорв. и хорв. praslavenski, серб. прасловенски, словен. рraslovanski[14].

Некоторыми исследователями для обозначения праславянского языка также применяется синонимичный термин «общеславянский язык» (фр. slave commune, англ. Common Slavic, нем. Gemeinslavisch, хорв. općeslavenski)[15][16] или «славянский язык-основа»[17]; последний, впрочем, признаётся неудобным и громоздким по причине невозможности образовать от него прилагательное[13].

Первые упоминания названия «славяне» в форме «склавины» (др.-греч. Σκλάβηνοι, Σκλαύηνοι, Σκλάβινοι и лат. SCLAVENI, SCLAVINIAE) учёные относят к VI веку н. э. (в трудах Псевдо-Кесария[18], Прокопия Кесарийского и Иордана[12])[19].

Ряд исследователей (М. В. Ломоносов[20], П. Й. Шафарик[21], И. Е. Забелин[22][23], Д. А. Мачинский[24], М. А. Тиханова[25]) высказали мнение о тождестве упоминавшегося в «Руководстве по географии» Клавдия Птолемея племени «ставаны» Σταυανοί[26] славянам, при этом согласно О. Н. Трубачёву термин «ставаны» — калька с самоназвания славян (индоиранск. *stavana- означает «хвалимый»), а это удревняет первое упоминание славян до II века н. э.[23][27][28].

Касательно этимологии самоназвания славян (ед. ч. *slověninъ, мн. ч. *slověne) в науке ведутся дискуссии. Существует несколько основных гипотез[29][30][31]:

Первая версия критиковалась за то, что формант *-ěninъ встречается обычно у слов, образованных от названий мест. Её сторонники указывают на наличие образований, соотносимых с глаголами: др.-рус. бҍглянинъ, бҍжанинъ «беглец», кличанинъ «охотник, поднимающий дичь криком», ловьчанинъ «охотник», люжанинъ «мирянин», пирѧнинъ «участник пира», пълчанинъ «воин», сҍмиꙖнинъ «домочадец, слуга», тържанинъ «торговец»[35].

Письменности у носителей праславянского языка не было[2][5][6][7]. В науке для записи реконструированных сравнительно-историческим методом праславянских форм (перед которыми, для обозначения их гипотетичности традиционно ставится астериск (*)[36][37]) используется специальная фономорфологическая[38] транскрипция на базе латинского алфавита с дополнительными диакритическими знаками[39][40][41]:

Характер балто-славянских языковых отношений долгое время является предметом дискуссий в научном мире. Балтийские и славянские языки объединяет большое количество сходств на всех уровнях языка. Это заставило А. Шлейхера постулировать существование прабалтославянского языка, который распался на праславянский и прабалтийский. Этой же позиции придерживались К. Бругманн, Ф. Ф. Фортунатов, А. А. Шахматов, Е. Курилович, А. Вайан, Я. Отрембский, Вл. Георгиев и др[42]. А. Мейе, напротив, полагал, что сходства между славянскими и балтийскими языками вызваны независимым параллельным развитием, а прабалтославянского языка не существовало. Того же мнения были И. А. Бодуэн де Куртенэ и Хр. Ш. Станг. Я. М. Розвадовский предложил схему, согласно которой, за периодом балто-славянского единства (III тысячелетие до н. э.) последовала эпоха независимого развития (II—I тысячелетия до н. э.), которую сменил период нового сближения (с начала нашей эры по настоящий момент). Я. Эндзелинс считал, что после распада праиндоевропейского языка праславянский и прабалтийский языки развивались независимо, а потом пережили период сближения[43]. Согласно гипотезе В. Н. Топорова и Вяч. Вс. Иванова, праславянский представляет собой развитие периферийного балтийского диалекта[44][45]. Позднее В. Н. Топоров высказал убеждение, что «праславянский — это поздняя филиация не просто балтийских, а именно прусских диалектов»[46]. Также, однако, в отношении гипотез, связанных с «балто-славянской проблемой», отмечается их определённая удалённость от компаративистского метода и ориентированность на, скорее, собственные теоретические построения (см. замечания)[47].

Позднее К. Мошинский помещал ареал праславянского языка в период около 500 года до н. э. в западно-центральное Поднепровье. Оттуда, по мнению учёного, славяне расселились на север и запад[75].

Данные лексики говорят о том, что праславяне не жили на берегу моря, поскольку в праславянском практически отсутствует терминология, связанная с мореплаванием, кораблестроением, морским рыболовством и морской торговлей. Праславяне также не могли жить на территории Янтарного пути, поскольку слово «янтарь» во всех славянских языках является заимствованием (из литовского[76][77][78][79][80][81][82], немецкого[83][84][85] или турецкого[86]). Все эти данные говорят не в пользу «автохтонной» гипотезы[87].

Ф. Славский и Л. Мошинский датируют период балто-славянской общности ок. 2000—1500 гг. до н. э. После 1500 года до н. э. начинается история собственно праславянского языка. Ф. Славский связывает начало диалектной дифференциации праславянского языка с началом больших миграций славян в V веке. Л. Мошинский датирует временем славянской экспансии на Балканский полуостров и формирования западной, южной и восточной групп славянских языков конец существования праславянского языка[19][88].

Условия для массовых миграций славян в середине I тысячелетия н. э. создало разорение европейских земель кочевниками (гуннами, булгарами и аварами), а также крушение империи гуннов[89][90].

В. Смочинский полагает, что до расселения славян граница между славянами и балтами проходила по Припяти[91].

В VI веке славяне с севера пересекли Карпаты и Судеты, заселив Восточные Альпы и продвинувшись на Балканский полуостров, «славянизация» которого продолжалась и в VII веке[88][92].

Ряд учёных (Г. Хольцер, Р. Матасович) проводит различие между праславянским (англ. Proto-Slavic, нем. Urslavisch, хорв. praslavenski) и общеславянским (фр. slave commune, англ. Common Slavic, нем. Gemeinslavisch, хорв. općeslavenski). Под первым понимается язык, на котором говорили славяне до, во время и непосредственно после своей экспансии, а под вторым понимается период в истории славянских языков, когда праславянский уже распался, но между идиомами, на которые он распался, продолжали существовать тесные связи и осуществлялись общие инновации[93][94]. По концепции Н. С. Трубецкого и Н. Н. Дурново, поздний праславянский период продолжался по XII век (до падения редуцированных), и различия между будущими славянскими языками не выходили в этот период за рамки диалектных. Критике эту теорию подверг С. Б. Бернштейн.

Система фонем позднего праиндоевропейского языка, унаследованная ранним праславянским языком, выглядела следующим образом (традиционная реконструкция)[95]:

В праславянском языке уже в древнейшую эпоху эта система пережила следующие изменения:

Система согласных праславянского языка в период до палатализаций и йотаций выглядела следующим образом[99]:

При этом, с фонологической точки зрения дифтонги были бифонемными сочетаниями[100].

Двумя самыми важными фонетическими тенденциями праславянского языка были тенденция к возрастающей звучности и тенденция к внутрислоговому гармонизму[101][102].

Тенденция к возрастающей звучности стала причиной следующих процессов:

Тенденция к внутрислоговому гармонизму стала причиной следующих процессов:

Реконструируемая праславянская акцентуация генетически тождественна прабалтийской, что служит аргументом в пользу существования балтославянской общности, соотнесённой со временем существования «ларингалов».

Особо ценны данные сербо-хорватского языка, в котором имеется четыре типа ударения: краткое нисходящее (серб. краткосилазни акценат) кра̏ва, долгое нисходящее (дугосилазни акценат) гра̂д, краткое восходящее (краткоулазни акценат) òтац, долгое восходящее (дугоулазни акценат) ре́ка. Однако сербохорватский испытал систематическое передвижение ударения на один слог ближе к началу слова, поэтому по нему нельзя установить древнее место ударения.

Восточнославянские языки, как и болгарский, сохранили подвижность ударения, однако музыкальное заменили силовым.

Чешский, закрепив ударение на первом слоге, сохранил лишь следы древнего состояния: акут отобразился в нём как долгота гласной.

Праславянский сохранил 6 индоевропейских падежей (именительный, родительный, дательный, винительный, творительный, местный) и звательную форму, утратив только отложительный падеж, слившийся с родительным (и давший своё окончание родительному падежу основ на *-o-, в других основах уже в праиндоевропейском родительный и отложительный не различались)[104].

В праславянском существовали следующие типы склонения (в зависимости от тематического элемента): на *-ā-, *-o-, *-i-, *-u-, на согласный. Кроме того, типы на *-ā- и *-o- разделялись на твёрдый и мягкий подтипы (*-jā- и *-jo-). Тип склонения на согласный также включал в себя несколько подтипов[105]. Индоевропейский тип на *-ī- был утрачен и слился с типом на *-jā-, оставив след в виде формы именительного падежа существительных с суффиксами *-yni и *-ьji (*oldьji «лодка»)[106].

Праиндоевропейские корневые атематические существительные или утратились или перешли в другие типы склонения (например, пра-и.е. *snoɪ̯gʷʰs «снег» > *snoɪ̯gʷʰos > *sněgъ, пра-и.е. *nokʷts «ночь» > *noktis). По атематическому (согласному) типу склонения в праславянском языке изменялись существительные с суффиксами *-en-, *-es-, *-ter-, *-ū-, *-men-, *-nt-, однако данный тип уже не был продуктивным. Кроме того, окончания согласного типа склонения использовались во множественном числе существительных с суффиксами *-tel'-, *-an- и *-ar'-, а также в именительном падеже обоих чисел активных причастий мужского рода[107][108].

Склонение праславянских существительных на примере слов *vьlkъ «волк», *kon’ь «конь», *synъ «сын», *gostь «гость», *kamy «камень», *lěto «лето, год», *pol’e «поле», *jьmę «имя», *telę «телёнок», *slovo «слово», *žena «женщина, жена», *duša «душа», *kostь «кость», *svekry «свекровь», *mati «мать»[109].

В праславянском языке существовало два типа прилагательных — неопределённые, унаследованные из праиндоевропейского языка, и определённые, развившиеся из сращения форм склонения неопределённых с формами местоимения *jь[110]. Поскольку схожая ситуация наблюдается в балтийских языках, некоторые учёные считают, что определённые прилагательные возникли в прабалтославянском языке[108].

Неопределённые прилагательные склонялись в праславянском языке как существительные: мужского рода по типу на *-o- (твёрдый и мягкий подтипы), среднего рода также по типу на *-o- (твёрдый и мягкий подтипы), женского по типу на *-ā- (твёрдый и мягкий подтипы). Сохранились следы того, что некоторые прилагательные склонялись ранее по типам на *-i- и *-u-. Прилагательные типа на *-u- были переведены в тип склонения на *-o- при помощи форманта *-kъ[108][111][112].

Формы склонения определённых прилагательных возникли из сращения форм склонения неопределённых с формами местоимения *jь[113].

Склонение определённых прилагательных (форма звательного падежа была равна форме именительного) на примере прилагательных *dobrъjь «хороший» и *pěšьjь «пеший»[114][115]:

Различались три степени сравнения: положительная, сравнительная и превосходная. Формы сравнительной степени образовывались от форм положительной степени двумя способами: 1) атематическим (в именительном падеже мужского и среднего родов к основе прилагательного присоединялся суффикс *-jь, во всех остальных формах — *-jьš-), 2) тематическим (суффиксы *-ějь и *-ějьš- соответственно). Формы превосходной степени образовывались путём прибавления приставки *najь- к формам сравнительной степени[116][117].

Числительные «один» и «два» склонялись по местоименному склонению, «четыре» по согласному склонению, «три» и все остальные по типу на *-i-[118]. Слово *desętь сохранило некоторые формы склонения на согласный[119]. Числительные 5—10 не продолжают соответствующие праиндоевропейские количественные числительные, а были образованы от порядковых и изначально были женского рода[108][120][121].

Числительные 11—19 представляли собой сочетания названий единиц со словосочетанием *na desęte, в котором *desęte — местный падеж от *desętь «десять» (например, *jedinъ na desęte «одиннадцать», *dъva na desęte «двенадцать» и т. д.)[119][120]. Склонялся только первый член этих сочетаний[123].

Числительные 20—90 также были словосочетаниями, состоявшими из названий единиц и форм числительного *desętь: *dъva desęti, *trьje desęte, *pętь desętъ[120][123].

Названия сотен, подобно названиям десятков, были словосочетаниями, состоявшими из названий единиц и форм числительного '*sъto: *dъvě sъtě, *tri sъta, *pętь sъtъ[120][123].

Для обозначения тысячи существовало две формы: *tysęťa и *tysǫťa[125]. Десять тысяч обозначалось словом *tьma[126].

Порядковые числительные (*pьrvъ, *vьtorъ, *trьtьjь, *četvьrtъ, *pętъ, *šestъ, *sedmъ, *osmъ, *devętъ, *desętъ) склонялись как прилагательные[123][125].

К числу притяжательных местоимении в праславянском относились следующие: *mojь, *tvojь, *svojь, *našь, *vašь.

Глагол в праславянском языке характеризовался категориями числа (единственное, двойственное, множественное), лица (первое, второе, третье), наклонения (изъявительное, повелительное, сослагательное), времени (настоящее, аорист, имперфект, перфект, плюсквамперфект). Время различалось только в рамках изъявительного наклонения[127][128].

У глагола различались две основы: инфинитива и настоящего времени[129].

В основе настоящего времени некоторых глаголов появляется носовой инфикс, отсутствующий в основе инфинитива: *sędǫ (< *sendām) «сяду», *lęgǫ (< *lengām) «лягу», *bǫdǫ (< *bundām) «буду»[130].

Для праиндоевропейского языка выделяются две серии глагольных окончаний, которые традиционно называются первичными и вторичными. Праславянский язык сохранил древнее различие: первичные окончания употреблялись в настоящем времени, а вторичные в исторических.

Немецкий учёный А. Лескин разделил праславянские глаголы в соответствии с их тематическим элементом на пять классов. К первому относились те, тематическими гласными которых были *-o- и *-e-, ко второму с тематическим элементом *-no-/*-ne-, к третьему с *-jo-/*-je-, к четвёртому с *-i-, в пятый класс входили атематические глаголы. Атематических было всего четыре: *byti «быть», *jěsti «есть», *věděti «знать», *dati «дать»[120][131]. Однако сохранились реликты тех времён, когда атематических глаголов было больше (например, когда-то атематическими были глаголы *viděti «видеть», *gorěti «гореть» и другие)[132].

Спряжение глаголов в настоящем времени на примере *nesti «нести», *dvignǫti «двигать», *znati «знать», *nositi «носить», *dati «дать», *věděti «знать», *(j)ěsti «есть», *byti «быть»[133][134][135].

Аорист обозначал действие как факт, совершившееся в прошлом и уже завершившееся к моменту речи. Аорист образовывался от основы инфинитива. Существовало три способа образования аориста: простой, сигматический атематический и сигматический тематический. Простой аорист образовывался путём непосредственного прибавления к основе инфинитива вторичных личных окончаний. Сигматический атематический аорист образовывался прибавлением к основе суффикса -s-. Личные окончания присоединялись уже к суффиксу. Сигматический тематический образовывался почти так же, с той разницей, что суффикс -s- присоединялся не непосредственно к основе, а к тематическому гласному, идущему за основой. Сигматический тематический аорист является собственно праславянской инновацией, в то время как простой и сигматический атематический унаследованы праславянским языком от праиндоевропейского[136][137].

Имперфект обозначал длительное или повторяющееся действие в прошлом. Формы данного времени образовывались от основы инфинитива при помощи суффикса *-ěax- (после мягких согласных *-aax-, после гласных *-ах-), соединительного гласного и личных окончаний[138]. Имперфект не был унаследован от праиндоевропейского языка, а является собственно праславянским новообразованием[139].

Перфект обозначал действие в прошедшем, результат которого существует на момент речи. Образовывался аналитически: при помощи l-причастия и спрягаемых форм глагола *byti в настоящем времени[140]. Благодаря причастиям в своём составе формы перфекта различали грамматический род.

Плюсквамперфект обозначал действие в прошлом, предшествующее другому действию в прошлом, либо событие, произошедшее очень давно. Образовывался аналитически, аналогично перфекту, с той разницей, что формы глагола *byti стояли не в настоящем времени, а в имперфекте.

В некоторых индоевропейских языках существует сигматическое будущее время с близкими, но несводимыми друг к другу формами (-σ- в древнегреческом, -sya- в санскрите и -si- в литовском), однако праславянскому такой способ образования будущего времени неизвестен. В современных же славянских языках будущее время образуется аналитически (рус. буду делать, польск. będę robił, чеш. budu dělat), при помощи глаголов совершенного вида (рус. сделаю, польск. zrobię, чеш. udělám) и синтетически (укр. робитиму, хотя эта форма образовалась от раннего аналитического варианта). В связи с этим перед наукой встаёт закономерный вопрос: существовала ли в праславянском форма синтетического будущего времени? По мнению И. В. Ягича, существовала, но на поздних этапах существования праславянского была вытеснена описанными новообразованиями. В качестве доказательства И. В. Ягич приводит старославянскую причастную форму бышѧ, образованную, согласно его предположению, от незасвидетельствованной основы глагола *byti — *byšǫ, соответствующей лит. bū́siu «буду». П. С. Кузнецов полагал, что суффикс *-s- был в прабалтославянском языке показателем как аориста, так и будущего времени, в дальнейшем же в прабалтийском он закрепился только за будущим временем, а в праславянском наоборот только за аористом и имперфектом[141].

Праславянское повелительное наклонение восходит к праиндоевропейскому оптативу, формы собственно праиндоевропейского императива в праславянском исчезли[142][143][144]. Парадигма повелительного наклонения была дефектной.

Сослагательное наклонение состояло из l-причастия и особых форм глагола *byti, являющихся остатками древнего оптатива[142][145]:

Инфинитив образовывался от основы инфинитива при помощи суффикса *-ti (< *-tei; по происхождению — дательный падеж праиндоевропейских отглагольных существительных на *-tis), который провоцировал различные фонетические изменения, если основа заканчивалась на согласный: *vez-ti > *vesti «везти», *plet-ti > *plesti «плести», *živ-ti > *žiti «жить»[146][147][148]. Инфинитивы у глаголов I класса могли образовываться как атематически (*nesǫ — *nesti), так и при помощи тематического *-a- (*zovǫ — *zъvati)[130][149].

Супин образовывался от основы инфинитива при помощи суффикса *-tъ (< *-tum; по происхождению — винительный падеж праиндоевропейских отглагольных существительных на *-tus)[147][150][151].

У праславянского глагола образовывалось четыре причастия: действительное настоящего времени, действительное прошедшего времени, страдательное настоящего времени, страдательное прошедшего времени. Кроме того, существовало так называемое l-причастие, которое было функционально ограничено (существовало только в составе сложных глагольных форм)[152]. Все причастия склонялись, как прилагательные[153].

Действительное причастие настоящего времени образовывалось при помощи суффикса *-nt-, который в сочетании с тематическими *-o- и *-i- после образования носовых дал суффиксы *-ǫt- и *-ęt-. Данное причастие сохранило окончание склонения на согласный в именительном падеже единственного числа мужского и среднего родов (*nesonts > *nesy, *znajonts > *znaję, *nosints > *nosę). В именительном падеже единственного числа женского рода используется окончание *-i. В остальных падежах функционировали формы склонений на *-jo- (мужской и средний роды) и *-jā- (женский род)[154].

Действительное причастие прошедшего времени образовывалось от основы инфинитива при помощи суффикса *-ъš- у глаголов I и IV классов, а также глаголов II класса, чей корень заканчивался на согласный, и суффикса *-vъš- у остальных глаголов. У глаголов II класса при этом выпадал тематический элемент *-nǫ- (*dvignǫti — *dvigъš-), а у глаголов IV класса тематическое *-i- переходило в *-j-, после которой *-ъ- суффикса аккомодировал в *-ь- (*nositi — *nosьš-). Данное причастие сохранило окончания склонения на согласный в именительном падеже единственного числа всех родов и именительном множественного мужского рода. В именительном падеже единственного числа мужского и среднего родов конечный согласный суффикса отпадал (*rekъ, *nošь, *znavъ), в женском окончанием служило *-i (*rekъši, *nošьši, *znavъši). В остальных падежах функционировали формы склонений на *-jo- (мужской и средний роды) и *-jā- (женский род)[155][156].

Так называемое l-причастие (действительное причастие прошедшего времени II) образовывалось от основы инфинитива при помощи суффикса *-l- (*peklъ, *vędlъ, *zьrělъ, *gorělъ)[156][157].

Страдательное причастие настоящего времени образовывалось от основы настоящего времени при помощи суффикса *-m- (*rekomъ, *dvignomъ, *znajemъ, *nosimъ). У атематических глаголов при этом появлялся вторичный тематический гласный (*vědomъ)[158][159].

Страдательное причастие прошедшего времени образовывалось от основы инфинитива при помощи при помощи суффиксов *-t-, *-n-. При помощи суффикса *-t- образовывалось у глаголов I класса, чья основа заканчивалась на *-i (*piti — *pitъ), *-er (*terti — *tьrtъ), *-el (*melti — *mьltъ), *-em (*jęti — *jętъ), *-en (*pęti — *pętъ). Гласный корня при этом находился на нулевой ступени. У глаголов, чья основа инфинитива заканчивалась на *-ě- или *-a- использовался суффикс *-n- (*viděti — *viděnъ, *zъvati — *zъvanъ). У остальных глаголов использовался суффикс *-en-, возникший из соединения предыдущего суффикса с тематической гласной (*pekti — *pečenъ, *nesti — *nesenъ). У глаголов второго класса при этом тематический элемент *-nǫ- отбрасывался или приобретал вид *-nov- (*dvignǫti — *dviženъ, *dvignovenъ)[157][160].

Наречия в праславянском языке представляли собой застывшие формы или местного падежа (наречия на *-ě < *-oi) или именительного-винительного среднего рода (наречия на *-o) прилагательных[161].

Праславянские первичные предлоги можно поделить на три группы в зависимости от того, с каким количеством падежей они могли сочетаться[162]:

Местный падеж обычно использовался для указания на местоположение, а винительный — направления[108].

В праславянском в полной мере продолжал действовать закон Ваккернагеля.

Базовым порядком слов было SVO, прилагательное ставилось перед определяемым им существительным[108].

Большая часть праславянской лексики — исконная, унаследованная из праиндоевропейского языка. Однако длительное соседство с неславянскими народами наложило свой отпечаток на словарный состав праславянского языка. В праславянском имеются заимствования из иранских, кельтских, германских, тюркских, латинского и греческого языков. Вероятно, были заимствования из балтийских языков (однако их сложно выделить из-за того, что в случае со славянскими и балтийскими языками часто бывает трудно отличить заимствованные слова от исконно родственных) и, возможно, из фракийского (их сложно выделить из-за того, что о фракийском языке известно крайне мало)[164].

К идее полной реконструкции праславянского языкового фонда в 1960—1970-е годы независимо друг от друга пришли слависты трёх стран: в СССР (теперь в России) c 1974 года издается многотомный «», лексический объём которого, по предварительным оценкам, должен составить до 20 тысяч слов[165]; в Польше не завершён аналогичный проект — «Праславянский словарь» (польск. Słownik Prasłowiański), издаваемый также с 1974 года и значительно отстающий от российского, а в Чехословакии с 1973 по 1980 годы издавался, но так и не был закончен «Этимологический словарь славянских языков. Грамматические слова и местоимения» (чеш. Etymologický slovník slovanských jazyků. Slova gramatická a zájmena)[166]. В 2008 году в серии Лейденских индоевропейских этимологических словарей вышел «Этимологический словарь славянской исконной лексики» (англ. Etymological dictionary of the Slavic Inherited Lexicon) Р. Дерксена, в значительной степени основанный на ранее изданных праславянских словарях, но не вторичный по отношению к ним[167], вместе с тем содержащий лишь информацию схематического характера, соотносящий праславянские лексемы с соответствующими праиндоевропейскими корнями, а также не уделяющий внимания словобразовательным процессам реконструируемого фонда[168].

Значительную часть словарного состава современных славянских языков составляет праславянское наследие. По подсчётам польского лингвиста Т. Лер-Сплавинского, около четверти лексикона образованного поляка — праславянского происхождения[169].

Реконструкция праславянской лексики помогает узнать больше о жизни и быте праславян, а также помогает в поисках их прародины. Так, известны сельскохозяйственные термины (*orati «пахать», *gumьno «гумно», *tokъ «ток», *snopъ «сноп», *solma «солома», *zьrno «зерно», *mǫka «мука», *žьrny «жёрнов»), название сельскохозяйственных орудий (*soxa «соха», *borna «борона», *motyka «мотыга», *rydlo, *sьrpъ «серп»), злаков (*proso «просо», *rъžь «рожь», *ovьsъ «овёс», *pьšenica «пшеница», *(j)ęčьmy «ячмень»); животноводческие термины (*melko «молоко», *syrъ «сыр», *sъmetana «сметана», *maslo «масло»), названия домашних животных (*govędo «крупный рогатый скот», *korva «корова», *volъ «вол», *bykъ «бык», *telę «телёнок», *ovьca «овца», *(j)agnę «ягнёнок», *kon’ь «конь», *žerbę «жеребёнок», *pьsъ «собака»); ткацкие термины (*tъkati «ткать», *stavъ/*stanъ «станок», *krosno «вращаемая часть ткацкого станка», *navojь, *ǫtъkъ «уток», *čьlnъ «челнок», *bьrdo «бердо», *verteno «веретено», *nitь «нить», *vьlna «шерсть», *lьnъ «лён», *konopja «конопля», *kǫdělь «кудель», *pręsti «прясть», *sukno «сукно», *poltьno «полотно»), названия орудий и оружия (*sekyra «топор», *tesdlo «тесло», *nožь «нож», *pila «пила», *delbto «долото», *moltъ «молот», *šidlo «шило», *jьgla «игла», *kyjь «дубина», *kopьje «копьё», *lǫkъ «лук», *tętiva «тетива», *strěla «стрела», *porktja «праща», *ščitъ «щит»)[170].

Хотя славистика появилась уже в начале XIX века (её «отцом», «патриархом» считают[171] Й. Добровского), реконструкцией праславянского языка учёные не занимались довольно долго. Первое описание праславянского языка появилось в 1858 году в статье А. Шлейхера «Краткий очерк истории славянских языков» (нем. Kurzer Abriss der Geschichte der slavischen Sprache)[172]. Большой вклад в изучение праславянского языка внёс А. Лескин, занимавшийся праславянскими фонетикой и морфологией[173][174].