Жид

Жидпозднепраславянском *židъ) — еврей, иудей[1], скупец, скряга[2]. Заимствовано (через балканские романские языки) из итал. giudeo[3], где из лат. judaeus (и из ивр.יהודי‏‎) — «иудей». Существует версия, возводящая слово «жид» в славянских языках к названию государства Джидан, связанному с Хазарским каганатом[4][неавторитетный источник?]. В современном русском языке имеет негативную коннотацию (черносотенный-погромный характер), в СМИ и публично обычно не употребляется (кроме как антисемитами)[5].

В старославянском языке и древнерусском слово служило нормативным этнонимом для иудеев, в том числе живших в Хазарском каганате и в Киевской Руси. В единственном числе употреблялась также форма жидови́нъ[6], она используется в таких древних памятниках на глаголице, как Зографское Евангелие[7], Мариинское Евангелие[8], Ассеманиево Евангелие[9] и на кириллице: Остромирово Евангелие[10] и Архангельское Евангелие[11] ; слова «жидови́нъ»[12], «жи́дове» (множественное число от «жидовин»)[13], «жидо́вский»[14] используются и в настоящее время на богослужениях Православной церкви. В так называемом «слове философа» — отрывке из Повести временных лет, который считают древнейшим памятником на древнерусском языке, история о Моисее (несомненно священная для автора, как и все, с ней связанное) пересказывается так:

В си же времена родися Моисѣй в жидех, и рѣша волъсви егѵпетьстии цесарю, яко «Родилъся есть дѣтищь въ жидох, иже хощеть погубити Егѵпет». Ту абье повелѣ цесарь ражающаяся дѣти жидовьскыя вмѣтати в рѣку[15].

Относительно современности летописи различали жидовинов и жидов хазарских. От этого времени остались многочисленные топонимы на Украине, как, например, Жидовские ворота в Киеве. Нейтральное значение слово сохраняло как минимум до XV века, что зафиксировано в своде Библии св. Геннадия Новгородского.

При том следует отметить, что уже в конце XII века зарегистрировано и бранное употребление этого слова, в одном ряду со словом «еретик», но при этом связанное не конкретно со словом жидъ (в противопоставление некоторому нейтральному обозначению), а с данной религией и этносом как таковыми. Именно, в «Повести об убиении Андрея Боголюбского» его произносит верный убитому князю Кузьма Киевлянин, укоряя им одного из заговорщиков — Анбала, (по национальности ясина, то есть осетина) который выразил намерение «выверечи» (выбросить) тело князя псам: «О еретиче! уже псомъ выверечи! Помнишь ли, жидовине, [16] Тут, очевидно, не просто ругательство, а сравнение заговорщика с христоубийцами, которое автор несколько выше проводит уже от своего имени: организатор заговора Яким Кучкович выступает, «вопия кь братьи своеи, къ злымъ свѣтникомъ, якоже Июда къ жидомъ». Таким образом, для автора «жидъ» — символ и носитель самого страшного греха, который только может вообразить христианин. Это неудивительно, если вспомнить, что уже в первом памятнике древнерусской литературы — Слове о законе и благодати — евреи (именуемые там, впрочем, на книжный манер иудеями) в полном согласии с обычным религиозным антисемитизмом Средних веков описываются как народ, отринутый и проклятый Богом за его отвержение Христовой истины, тогда как христиане вообще и русские в частности — как «новый Израиль», унаследовавший богоизбранность проклятого и рассеянного по лицу земли Израиля ветхого.[17]. Таков был образ «жида» в книжном сознании; о таковом же в обыденном сознании известно меньше, но в описании событий 1113 года, где «жиды» оказываются жертвами мятежа наряду с тысяцким и сотскими, а также (потенциально) боярами, монастырями и княжеской семьей, показывает, что евреи, в основном торговцы, вызывали у горожан социальную ненависть[18]. Таким образом круг антисемитских значений слова «жид», со временем превративший его в грубое ругательство, начал закладываться уже в киевскую эпоху.

вь которых порътѣхъ пришелъ бяшеть? Ты нынѣ в оксамитѣ стоиши, а князь нагъ лежить…»

В 1787 году при посещении Екатериной II города Шклова во время поездки на юг по протекции князя Григория Потёмкина ею был принят Иошуа Цейтлин с прошением от шкловских иудеев о прекращении употребления в официальных документах унизительного для них слова «жиды». Екатерина дала согласие на это, предписав использовать в официальных бумагах Российской империи только слово «евреи»[19].

В течение XIX века слово жид, как и другие оскорбительные этнонимы, было постепенно изъято из официального словопользования в Российской империи, но долгое время оставалось общераспространённым в бытовой лексике, в первой половине века — и среди высших классов, неся (хотя и не обязательно) высокомерно-пренебрежительный оттенок. Однако по мере, с одной стороны, роста антисемитизма, а с другой — подъёма самосознания евреев, к концу века выражение стало считаться грубо-оскорбительным и совершенно недопустимым в интеллигентном обществе.

По данным Национального корпуса русского языка, слова жид[20] и еврей[21], и производные от них, в литературном языке сосуществовали в течение XVIII—XIX веков, причём до последней четверти XIX века форма жид была основной, а в 1870-х основной стала форма еврей; к концу 1920-х форма жид стала редкой.

Литературной нормой для большинства случаев словоупотребления в русском языке стало еврей для определения национальности и иудей для религиозной принадлежности, за исключением нескольких устоявшихся идиом, например «вечный жид». При этом в народе слово жид использовалось, как и прежде, в прямом этническом смысле. Кроме того, оно развило дополнительное значение «скряга», что подтверждается словарём Даля. По мнению научного редактора Краткой еврейской энциклопедии Абрама Торпусмана, к концу XIX века «словоупотребление еврей — жид разграничилось политически: социалисты и либералы пользовались только „официальным“, нейтральным (и с некоторым оттенком уважительности) термином еврей, а националисты, монархисты и консерваторы — „народным“ и очень неприязненным жид»[22].

До революции 1917 года слово «жид» оставалось употребительным в разговорном русском языке, и входило в академические словари[23]; некоторые словари давали его без дополнительных помет (старинное/народное/презрительное), например — «Краткий толковый словарь русского языка» 1913, издания 1915 и 1916 год Петра Стояна: 1) «Жидъ — еврей, израелитъ, иудей. 2) бран. скряга, живодёръ, ростовщикъ 3) клякса»[24]. Слово «жид» и его производные продолжало употребляться и в русской литературе, например, вышедший в 1882 году перевод пьесы Кристофера Марло назывался «Мальтийский жид»[25]. Опера Ж. Галеви (J.Halevy) фр. La Juive была известна как «Жидовка»[26][27].

После революции 1917 года в РСФСР, а затем в СССР в 1920—1930-х годах большевики начали кампанию борьбы с антисемитизмом; употребление слова жид и его производных не было запрещено каким-либо специальным указом, но сначала в 1918 году был принят закон об антисемитской и погромной деятельности, в котором было записано: «Совет Народных Комиссаров объявляет антисемитское движение опасностью для дела рабочей и крестьянской революции». Владимир Ленин, по свидетельству Анатолия Луначарского, приписал к закону: «Совнарком предписывает всем Совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона» (то есть расстреливать).[28]. В 1922 году введена ещё и 83-я статья Уголовного кодекса: «Агитация и пропаганда всякого рода… в возбуждении национальной вражды и розни, карается — лишением свободы на срок не ниже одного года со строгой изоляцией»[29]. Слово «жид», имеющее двусмысленный характер (второе значение: «скряга», «живодёр»), воспринималось оскорбительным и его употребление под тяжестью вышеперечисленных законов было изъято полностью из официального обращения (газеты, собрания, учебные заведения и т. п.), а кроме того, его употребление на бытовом уровне не приветствовалось.

20 ноября 1923 года поэты Сергей Есенин, Пётр Орешин, Сергей Клычков, Алексей Ганин в пивной вели разговоры о засилье жидов (постоянно употребляя это слово) в литературе, в органах власти, называя известные имена. Сидевший за соседним столиком еврей Родкин, услышав эти разговоры, посчитал их оскорбительными и пожаловался сотруднику милиции, после чего поэты были доставлены в отделение милиции. Затем 10 декабря над ними состоялся товарищеский суд, на котором поэты объясняли, что их беседа не носила антисемитского характера, а слово «жид» они считали вполне допустимым. Поэтов оправдали, суд широко освещался в печати и носил политический и воспитательный характер для общества в рамках компании борьбы с антисемитизмом[30].

Во второй четверти XX века в русском языке, в отличие от западнославянских языков, употребление слова «жид» в словарях имеет бранный, презрительный и антисемитский характер[31][32]. Политическая (а именно «черносотенная») окраска слова обозначена также в составленном в то время словаре русского языка Ушакова[33]. В целях цензуры из Словаря Даля 1955 года издания была изъята статья «жид»[34]. В 1942 году генерал Алексей Жидов по «пожеланию» Иосифа Сталина сменил фамилию на Жадов[35].

В 2013 году православный священник, назвавший одно из имён «жидовским», был отстранён от службы на два месяца[36].

В украинском языке от слова жид официально отказались во время Центральной рады и Директории[37]. Нормативный орфографический словарь Г. Голоскевича (1929) не содержит слова жид. Существуют переводы Библии, в которых «Послание к Евреям» переводится как «До жидів». На Западной Украине термин «жид» в нейтральном смысле был общеупотребительным до середины XX века.

В декабре 2012 года, после того как депутат Верховной рады от объединения «Свобода» И. Мирошниченко назвал «жидовкой» бывшую жительницу Украины Милу Кунис, а затем Мирошниченко и его коллега И. Фарион заявили, что «слова „жид“, „жидовка“ и „жидовочка“ правильные слова для называния на украинском языке евреев», руководитель медиа-проекта «Киев еврейский» Элеонора Гройсман обратилась с соответствующим запросом в министерство юстиции Украины. В полученном ею ответе было сказано, что

Проведённый Министерством юстиции анализ не выявил применение в актах законодательства Украины терминов «жиды», «жид» и «жидовка», а также норм, которыми бы запрещалось употребление указанных слов.
Вместе с тем, в актах законодательства Украины употребляются термины «еврейский», «лица еврейской национальности», «евреи».

В белорусском языке слово жыд, ранее считавшееся допустимым, в том числе в речи самих евреев — например, его использовали писатель еврейского происхождения Змитрок Бядуля[40]. Янка Купала написал стихотворение Жиды. В последуещее время не употребляется как нормативный этноним. В советское время слово жыд исключалось из текста классической белорусской поэмы «Тарас на Парнасе». В современной литературной норме употребляется слово яўрэй, в неофициальной дореформенной — габрэй[41].

В польском (żyd), словацком (žid), чешском языках (žid), литовском (žydas), венгерском (zsidó) этимологическое соответствие русскому слову жид означает как «еврей», так и «иудей» (иногда с орфографическим разграничением — в польском и чешском это слово пишется с большой буквы в этническом значении и с маленькой в религиозном), и не имеет негативного оттенка.

В ряде городов имеется или имелась улица с названием Жидовская — в Братиславе, Дубровнике, Любляне, Мариборе, Пинске (в 1920-х гг.) и др.

К лат. judaeus восходят также нейтральные обозначения евреев и/или иудеев во многих других европейских языках: нем. Jude, фр. juif, англ. Jew, исп. judío, уже упоминавшееся итал. giudeo, эст. juut и др.

В румынском языке слово jidan (жида́н) в этническом употреблении является бранным и простонародным[42].

Самоназвание евреев на иврите — ивр.יהודי‏‎ (йеһуди, йеһудим). Того же корня самоназвание на идише — ייד (произносится как «йид»), мн.ч. идиш ‏יידן‏‎ («йидн»); жен. род идиш ‏ייִדישקע‏‎ («йи́дишке»).

Жид — слово, зафиксированное в деревенском, простонародном обращении, бранное в некоторых контекстах. Употребляется в значении «жадный или коварный человек», «скупой», «скряга». Это значение ещё в XIX веке выделилось как особое (см. словарь Даля). От слова жид с этим значением образован глагол жидиться — «жадничать». Если судить по приведённым Далем пословицам, такое поведение воспринималось нормальным в коммерческой деятельности, но не в быту: «Живи, что брат, а торгуйся, как жид». Аналогично словопользованию в других языках: англ. to jew «обдурить», исп. judeo «мошенник», в настоящее время избегаемые как оскорбительные (так, Майкл Джексон в 1990-е годы вызвал скандал песней They Don’t Care About Us, где были слова: jew me, sue me). В Белоруссии, Молдавии и в некоторых других странах «жидами» называют воробьёв[43].