Второй Храм

Второй Иерусалимский Храм (516 до н. э. (по еврейской традиции — 348 год до н. э.[1]) — 70 н. э.) — Храм, начало восстановления которого было положено в правление Кира Великого, реконструированный Иродом Великим и разрушенный после штурма Иерусалима в ходе Первой Иудейской войны римской армией, во главе с Титом.

В отличие от Первого Храма (Храм Соломона), который просуществовал 364 года (950 — 586 до н. э.), Второй храм (Храм Зоровавеля, позже полностью реконструированный Иродом Великим) простоял 585 лет. Период между двумя храмами, когда Иерусалимский Храм оставался разрушенным, составляет 70 лет (586 — 516 до н. э.).

В 538 году до н. э., после завоевания Вавилонии, персидский царь Кир Великий, как сообщает библейская Книга Ездры (гл. 1), издал декрет, разрешавший изгнанникам возвратиться в Иудею и восстановить Иерусалимский Храм, разрушенный вавилонским царём Навуходоносором. Киром, вероятно, руководило при этом политическое соображение, что на границе Египта стоит иметь расположенный к персам народ. Текст декрета Кира записан в двух версиях — на иврите[2] и на арамейском[3]. Ивритский текст гласит:

Арамейская версия декрета устанавливает размеры Храма и содержит распоряжение об оплате расходов на его строительство и о возвращении Храму священной утвари, захваченной из Храма Соломона Навуходоносором[4]. Примечательно, что расходы по постройке Храма были им возмещены из податей, получаемых из провинций по западной стороне Евфрата[5]. Кир также приказал финикийцам доставить в Яффу необходимое количество кедрового дерева на плотах из Тира и Сидона[6].

Работы по восстановлению Храма велись под руководством Зоровавеля (Зерубавеля), который был потомком царя Давида и первосвященника Иехошуа. Рвение возвратившихся из Вавилонии иудеев в деле восстановления Храма вначале было очень велико. Тотчас по прибытии на родину и водворении каждого в своём родовом уделе, в седьмом месяце, состоялось большое народное собрание в Иерусалиме (Езд. 3:1 - 10). Новоприбывшие очистили от обломков и пепла территорию Храма, возвели Жертвенник всесожжения и возобновили, таким образом, принесение жертв ещё до строительства самого Храма[7].

На второй год (Езд. 3:8) после возвращения из Вавилона в 24-й день месяца кислев началось строительство. Смотрителями над рабочими были назначены левиты. При торжественной закладке фундамента священники играли на трубах, левиты на цимбалах, пелись хвалебные псалмы в ознаменование исполнения пророчества Иеремии (Иер. 33:10,11) и народ ликовал (Езд. 3:8). Однако, к радости примешивалась и печаль: многие ещё помнили великолепие Храма Соломона и не могли удержаться от плача при виде его руин: «И народ не мог отличить клики радости от криков рыдания и плача» ( Езд. 3:12).

Вскоре, однако, возникли распри между иудеями и самаритянами, которым не было позволено принять участие в строительстве, и они стали всячески препятствовать восстановлению Иерусалимского храма (Езд. 4:1 - 7). В результате, строительство Храма было прервано на 15 лет (Езд. 4:24). Только во втором году царствования Дария I Гистаспа (520 год до н. э.), под влиянием речей пророков Аггея (Хаггая) и Захарии, строительство Храма возобновилось (Агг. 1:15). Дарий лично подтвердил декрет Кира и санкционировал продолжение работ; как и раньше, расходы на строительство, как и на регулярные жертвоприношения за благополучие царя и его близких, должны были покрываться из царской казны, а препятствующие восстановлению Храма должны были караться смертью.

Работы были завершены в третий день месяца адар, на шестой год правления Дария, что соответствует 516 году до н. э.[8], через 70 лет после разрушения Первого Храма. При торжественном освящении Второго Храма были принесены в жертву 100 быков, 600 голов мелкого скота и в качестве очистительной жертвы — 12 козлов — по числу колен Израиля. Освящение завершилось празднованием Песаха (Езд. 15-22).

Об устройстве Храма Зоровавеля имеются лишь немногие разбросанные заметки, на основании которых нельзя составить цельного представления об этом здании. Сохранившиеся у Иосифа Флавия[9] сообщения Гекатея из Абдеры, современника Александра Македонского, немного дополняют библейские данные[10]. В Мишне, трактат Миддот посвящён устройству Второго Храма. Остаётся, однако, неясным, относится ли это описание к Храму до перестройки его Иродом или после.

Пророческое описание грядущего Храма Иезекиила (Иез. 4048) довольно туманно и неопределённо, поэтому, по мнению Маймонида[11], строители Второго Храма были вынуждены сочетать в нём архитектуру Храма Соломона с теми элементами Храма Иезекиила, описание которых достаточно ясно и понятно.

Иерусалимский храм был восстановлен на прежнем месте и, вероятно, занимал ту же площадь, что и Храм Соломона, по образцу которого он был построен. Однако по роскоши и славе Второй Храм не мог сравниться с Первым, его главная святыня — Ковчег Завета — была утрачена. В начале персидского периода Храм был скромных размеров и сравнительно небогато украшен. Однако по мере увеличения численности и улучшения экономического положения евреев здание расширяли и украшали.

Основанием Храму служила Храмовая гора, имевшая площадь 500×600 локтей (приблизительно около 250×300 = 75.000 м²). Низшая её точка находилась на востоке, постепенно повышаясь, она достигала высшей точки на западе. Со всех сторон Храмовую гору окружали стены.

Высота стен, окружавших Храм, не указана. По-видимому, они не очень высоко поднимались над крышей. Согласно письму Аристея (III в. до н. э.), они были высотой около 70 локтей. Восточная стена, однако, была ниже других, вероятно не выше 20 локтей, для того, чтобы первосвященник, сжигающий рыжую корову на Масличной горе, мог видеть Храм[14]. Толщина стен Храмовой горы составляла 5 локтей.

На восточной стороне шли 39 ступеней, по 1/2 локтя каждая, за исключением одной, которая была в целый локоть (всего 20,5 локтей). Эти ступени вели в Хейхал, находившийся почти на одном уровне с верхней частью восточной стены. На Офеле (южный склон Храмовой горы) и на территории между внешней стеной Храма и городской стеной жили священники и храмовые служители.

Решётчатая деревянная изгородь (сорег) высотой 10 ладоней, на расстоянии 10 локтей от внешней стороны стен, окружавших храмовые дворы, охватывала Храм со всех его сторон, и площадь, отделяемая ею от стен, называлась Хель («мирское»). За её границу было запрещено заходить ритуально нечистым и язычникам[15]. Входы в неё, напротив ворот, охранялись. Эта ограда вызывала неприятное чувство у язычников, и, захватив Храм, греки проломили 13 отверстий в сорег, который был, однако, снова восстановлен после победы Маккавеев.

12 мраморных ступеней в 42 локтя высотой вели от Хель во дворы. Ступени были защищены от солнца и дождя и служили народу местом, где он мог собираться и отдыхать[16].

Пространство внутри сорег представляло собой два двора[17] (Азара): квадратный (135×135 локтей²) «внешний двор» или «женский» (Эзрат нашим) и «внутренний двор» («верхний»), который составляли «двор Израиля» (Эзрат Исраэль) на востоке и «двор священников» (Эзрат а-коханим) на западе. Оба двора, то есть нижний и верхний вместе, имели площадь в 135×322 локтя², внешний двор 135×135 локтей², внутренний — 135×187.

«Двор Израиля» был открыт для всякого еврея, находящегося в состоянии ритуальной чистоты, и представлял собой узкую террасу в 135 локтей с севера на юг и 11 локтей с востока на запад. Этот двор фактически был частью «двора священников». Оба двора были окружены стеной высотой в 40 локтей, на которой были выставлены трофеи, захваченные у врага Хасмонеями.
«Двор священников» (135×176 локтей²), где проходила храмовая служба, представлял как бы продолжение «двора Израиля». Он был всего на 2,5 локтя выше «двора Израиля» и отделён от него большими тёсаными камнями.
Впереди «двора священников» возвышалась эстрада (Духан) в форме трёх каменных ступеней, с верхней священники благословляли народ. Пространство между началом «двора священников» и Притвором Храма равнялось 54 локтям.

Согласно книге Ездры (Эзры)[29], Кир повелел, чтобы новый Храм имел 60 локтей в ширину и 60 в высоту (возможно, что и в длину он также имел 60 локтей). Второй Храм был, таким образом, даже больших размеров, чем Первый. Неизвестно, однако, был ли Храм Зоровавеля действительно построен по этому плану. Гекатей характеризует Храм неопределённым выражением «большое здание». Отрывочная заметка в книге Эзры[30], где говорится о трёх рядах каменных плит и одном ряде «нового дерева», относится не к стенам Храма, а к каменной ограде двора[31]. Возможно, что Второй Храм не был возведён на фундаменте Первого, а располагался на 35 — 50 локтей дальше к северо-западу.

Примечательно, что Второй Храм перекрывал своим сводом пролёт длиной 35 метров, и это за много веков до изобретения подобного типа перекрытия римлянами. К тому же в главной башне Храма существовало ещё три больших арки. Для отделки Храма использовались, так же как и в Первом Храме, кипарис и кедр.

В Святилище (Хейхал), вход в которое был закрыт занавесью, находилась только одна Менора, один Стол хлебов предложения и покрытый золотом Жертвенник воскурения[32].

Святая святых (Двир), закрытая занавесью[33], была, по общему мнению, совершенно пуста — на месте Ковчега находился камень, высотой в три пальца. На этот камень первосвященник в Йом Киппур ставил кадильницу[34].

Организация службы в Храме была в первую очередь заслугой Неемии (Нехемии). Он установил ежегодный налог в три пол-шекеля на регулярные и праздничные жертвоприношения и обязанность по очереди поставлять дрова для жертвенника. Он также ввёл обязательную ежегодную уплату десятины[35]. Тем не менее пророк Малахия рисует весьма плачевную картину: люди уклоняются от уплаты десятины и храмовых приношений, а священники пренебрегают своими обязанностями[36].

Когда вслед за завоеваниями Александра Македонского Иудея подпала под власть греков (около 332 г. до н. э.), эллинистические цари относились к Храму с уважением и посылали туда богатые дары. В это время первосвященник Симон Праведный (Шимон а-Цаддик) отремонтировал и укрепил Храм, положив основание двойного возвышения вокруг ограды Храма[37]. Особой щедростью отличался сирийский царь Антиох III, жертвовавший для Храма вино, масло, благовония, муку и соль, а также древесину для строительства и ремонта храмовых зданий. Подобно персидским правителям до него, он освободил весь храмовый персонал, включая писцов, от уплаты царских налогов[38]. Селевк IV покрывал из царской казны все расходы на храмовые жертвоприношения[39], что, однако, не помешало ему попытаться конфисковать храмовые сокровища, когда он стал испытывать финансовые трудности.

Отношение Селевкидских правителей к Храму резко изменилось в правление Антиоха IV Эпифана (175163 гг. до н. э.). В 169 году до н. э. на обратном пути из Египта он вторгся на территорию Храма и конфисковал драгоценные храмовые сосуды.[40] Два года спустя (167 год до н. э.) он осквернил его, поставив на Жертвенник всесожжения небольшой алтарь Зевса Олимпийского[41]. Храмовая служба была прервана на три года и возобновлена после захвата Иерусалима Иудой (Иехудой) Маккавеем (164 г. до н. э.) во время восстания Маккавеев (167163 гг. до н. э.). С этого времени храмовая служба велась без перерывов, даже в то время, когда грекам на время удалось овладеть Храмом.

Иуда Маккавей очистил Храм от языческой скверны и отремонтировал его[42], а также поставил новый Жертвенник всесожжения и изготовил новую утварь для святилища[43]. Ровно через три года после осквернения Храма сирийцами он был освящён, и в нём были возобновлены жертвоприношения и зажигание Меноры[44]. С этим связана история еврейского праздника Ханука, который ежегодно празднуется в память об этих событиях.

Лицевую стену Храма Иуда Маккавей украсил 30 золотыми венцами и щитами и восстановил ворота и кельи, снабдив их новыми дверьми[45]. Он также укрепил гору Сион, окружив Храмовую гору стенами и башнями[46]. Укрепления эти, уничтоженные Антиохом V Евпатором[47], были потом восстановлены Маккавеем Ионатаном[48], и ещё увеличены Маккавеем Симоном (Шимоном)[49]. Симон также снёс господствовавшую над Храмом крепость Акру, так что Храм стал самым высоким местом в Иерусалиме[50].

Мятежная попытка народа помешать царю Александру Яннаю в исполнении священнических обязанностей в Храме привела к тому, что на территории Храма была воздвигнута ещё одна деревянная ограда вокруг того места, к которому и раньше имели доступ одни только священники, так что место жертвенника было со всех сторон ограждено[51].

Впоследствии, Второй Храм постигли новые удары. Когда в 63 году до н. э. Помпей после трёхмесячной осады овладел Иерусалимом, римляне взяли штурмом укреплённый Храм в День Искупления (Йом Киппур), покрыв его дворы многочисленными трупами. Помпей со всей свитой вступил в Святая святых, но не тронул священной утвари и храмовой казны[52]. Несколькими годами позже на пути в Парфию Красс ограбил храмовую сокровищницу, взяв из неё две тысячи талантов серебра[53].

При завоевании Иерусалима Иродом, несколько колонн Храма были сожжены и дворы Храма залиты кровью защищавших его. Тем не менее, дальнейшее осквернение Храма было Иродом остановлено[54].

Обветшавший Иерусалимский храм не гармонировал с новыми великолепными зданиями, которыми Ирод украсил свою столицу. Примерно в середине своего царствования Ирод принял решение о переустройстве Храмовой горы и о перестройке самого Храма, надеясь этим актом приобрести расположение не любившего его народа. Кроме этого он руководствовался желанием исправить те повреждения, которые он сам причинил на святом месте при завоевании города. Похвальное желание реставрировать Храм слилось в планах Ирода с его честолюбивым стремлением создать себе в истории славу царя Соломона, и в то же время, пользуясь реставрацией Храма, усилить надзор за ним, что было достигнуто строительством, в полицейских целях, крепости во дворе Храма и устройством подземных ходов.

В соответствии с текстом «Иудейской войны»[55], строительные работы начались на 15-м году царствования Ирода, то есть в 22 году до н. э. «Иудейские древности»[56] сообщают, однако, что осуществление проекта началось на 18-м году царствования Ирода, то есть в 19 году до н. э.[57]

Чтобы не вызвать народного гнева и волнений, царь приступил к реставрации Храма лишь после заготовки необходимых для строительства материалов и окончания всех подготовительных работ. Были приготовлены около тысячи телег для транспортировки камня. Тысяча священников была обучена строительному мастерству для того, чтобы они могли произвести всю необходимую работу во внутренней части Храма, куда разрешено входить только священникам. Мишна[58] сообщает, что строительство велось с тщательным соблюдением всех требований Галахи. Были приняты необходимые меры, чтобы во время работ обыкновенные службы в Храме не прекращались.

Объём работ был колоссальным, и они продолжались в течение 9,5 лет. Работы по перестройке самого корпуса Храма продолжались 1,5 года, после чего он был освящён; в течение ещё 8 лет Ирод с большим энтузиазмом занимался переделкой дворов, возведением галерей и устройством внешней территории[59]. Работа по отделке и доработке отдельных частей здания Храма и строительство в системе дворов на Храмовой горе продолжалось ещё долгое время после Ирода. Так, ко времени, когда, согласно Евангелиям, в Храме проповедовал Иисус, строительство продолжалось уже 46 лет[60]. Строительство было окончательно завершено лишь при Агриппе II, в период правления наместника Альбина (6264 гг. н. э.). То есть, всего за 6 лет до разрушения Храма римлянами в 70 году[61].

Тем не менее, несмотря на все изменения, внесённые в храмовый комплекс Иродом и священниками, которые значительно расширили здание самого Храма, обновлённый Храм не стал новым Третьим Иерусалимским храмом, а продолжал называться, как и Храм Зоровавеля, Вторым Иерусалимским храмом[62].

Основными источниками сведений о Храмовой горе и Храме являются трактаты Мишны «Миддот» и «Тамид» и некоторые другие тексты Талмуда и Мидрашей, а также детальное описание здания Храма Иосифа Флавия в его трудах «Иудейские древности» (XV, 11) и «Иудейская война» (V, 5:1-6). Ещё одним источником является Новый Завет, в котором тоже содержится описание Храма.[63] Помимо этого существуют многочисленные археологические свидетельства, полученные в результате раскопок на участках к югу и к западу от Храмовой горы. Они дополняют сведения, взятые из литературных источников, о внешних территориях Храмовой горы, о галереях и воротах Храма. Однако, при реконструкции самого здания Храма, исследователи вынуждены целиком полагаться на описания, содержащиеся в литературных источниках, поскольку непосредственно на Храмовой горе археологические раскопки никогда не проводились.

По своей площади реставрированный Иродом Храм достиг тех размеров, которые были указаны Храмом Соломона, сохранив в своём плане и общих формах его особенности. При его строительстве использовался главным образом белый камень, ворота и многие из украшений были отделаны серебром и золотом[64]. Талмуд утверждает, что «тот, кто не видел Храма Ирода, никогда в жизни не видел красивого здания»[65].

Прежде всего, Ирод удвоил площадь Храмовой горы (144 тыс. м², периметр — 1550 м). Подобные размеры были достигнуты за счёт строительства двух мощных поддерживающих стен: южной стены, длиной 280 метров, и западной стены, длиной 485 метров, из камней весом до 100 тонн. Работы на Храмовой горе полностью изменили топографию местности данного участка. Различия в высоте были преодолены с помощью срыва высоких участков, заполнения котловин грунтом и камнями и строительством системы арок, помещения под которыми служили также хранилищами и подземными переходами. Территория Храмовой горы имела теперь вид четырёхугольника, по форме похожего на трапецию. Поддерживающие её стены вздымались на высоту около 30 метров над уровнем улиц, примыкавших к горе с юга и запада. Участок западной стены, который служит местом молитвы в наши дни («Стена плача»), является лишь небольшим фрагментом западной стены того времени.

Наружные стены Храма были значительно исправлены. В некоторых местах, особенно по углам, в военных целях были построены башни. Стены были настолько широки, что они представляли достаточно места для целых военных отрядов[66].

На западной стене, обращённой к городу, располагалось специальное священническое крыло, имевшее значение нынешних минаретов в мечетях; с юго-западного её угла звуками трубы возвещали о наступлении Субботы или праздника[67].

Снаружи к стене — по меньшей мере, к её юго-западной части — примыкала площадь, состоявшая из нескольких уровней, соединённых ступенями; под самыми низкими уровнями этой площади были сделаны помещения для лавок торговцев.

Два моста вели к восточной стене Храмовой горы. О её высоте, увеличивавшейся ещё проходящим внизу ущельем, Флавий говорит, что она могла вызвать головокружение у смотревших сверху.

Хотя изнутри наружные стены Храма были гораздо ниже, чем снаружи, их высота была весьма значительна и, насколько можно судить по высоте упиравшихся в неё галерей, доходила до 35 локтей и более. Вдоль этих стен с внутренней стороны непрерывной линией проходили галереи, состоявшие на восточной, западной и северной сторонах из двух пролётов или аллей[68] мраморных колонн, 25 локтей высоты, расположенных тремя рядами. Пол в галереях был составлен из разноцветных мраморных плиток[69], крыша состояла из кедровых балок. Так было выполнено Иродом древнее предписание «о трех рядах камней и одном ряде кедров» вокруг двора Храма. Для освещения внутренней части галереи служили большие окна в наружной стене, которые, при нападении неприятеля, использовались в качестве амбразур крепости[70]. Украшениями этих галерей были развешанные здесь военные трофеи[71].

Со всех четырёх сторон внешней ограды галереи пересекались воротами и соединёнными с ними пристройками. Ворота были поставлены Иродом на тех же местах, где они стояли при Соломоне, за исключением западной стороны, обращённой к городу, где из-за возросшего населения города потребовалось увеличить число ворот во внешней стене Храма. Храм Соломона имел здесь двое ворот, Флавий же насчитывает их здесь четыре[59]. Остатки почти всех ворот Храма Ирода сохранились до нашего времени.

На «царскую стою» поднимались по лестнице, опиравшейся на ряд арок. Лестница начиналась от мощёной улицы, проходившей параллельно западной стене Храма. До наших дней сохранился внушительный фрагмент данной лестницы, так называемая «арка Робинсона»[76], которая располагается между рядами камней западной стены недалеко от её юго-западной оконечности.

Между жертвенником и фасадом Храма находился медный сосуд с 12 кранами для омовения рук и ног священников.

«Внешний вид храма представлял всё, что только могло восхищать глаз и душу. Покрытый со всех сторон тяжёлыми золотыми листами, он блистал на утреннем солнце ярким огненным блеском, ослепительным для глаз, как солнечные лучи. Чужим, прибывавшим на поклонение в Иерусалим, он издали казался покрытым снегом, ибо там, где он не был позолочен, он был ослепительно бел.»

На платформе, возвышавшейся на 6 локтей над внутренним двором, стояло здание Храма из зелёного и белого мрамора[22]. Так как площадь горы, по мере приближения к Храму, подымалась всё круче и круче, то и само здание Храма, высоко поднимавшееся над окружавшими его дворами, видно было со всех концов города. На платформу со стороны фронтона Храма вели 12 ступеней, 1/2 локтя каждая. Сама платформа представляла собой циклопическую стену, размер каменных глыб которой достигал 45 локтей длины, 5 локтей высоты и 6 ширины[89]. Для всей длины платформы подобных камней требовалось не более трёх.

Здание Второго Храма было построено по образцу Первого Храма. Все отделения Храма Соломона имелись и здесь: Притвор или Улам (אולם), Святилище или Хейхал (היכל) и Святая святых или Двир (דביר). Длина и ширина Святилища и Святая святых остались те же. Остались и трёхъярусные боковые пристройки вокруг Храма, в том же количестве и порядке их расположения. Существенно отличался Храм Ирода от Храма Соломона своей высотой.

По описанию Флавия и законоучителей, посещавших Храм, его высота была 100 локтей [79], такая же была и его длина. Фасад здания был обновлён и имел квадратную форму — 100×100 локтей. Задняя часть здания была такой же высоты, но лишь 60 локтей в ширину. Фасад был украшен четырьмя колоннами коринфского ордера. Храм имел плоскую крышу, окружённую балюстрадой в три локтя высоты. Чтобы не допускать птиц садиться на кровлю, она была вся уставлена золотыми заострёнными спицами в локоть высоты.

Ирод наложил на Храм отпечаток греко-римской архитектуры. Флавий глухо говорит о том столкновении, какое имел Ирод по этому вопросу с представителями иудейства. О том, что эта борьба была очень значительна, свидетельствует тот компромисс, которым она окончилась: устройство самого Храма было предоставлено традициям и вкусу самих священников[106], в то время, как переделка дворов, особенно внешнего двора, осталась за Иродом[107]. Таким образом, двор Храма, предоставленный Ироду и его архитектурным вкусам должен был потерять свой традиционный характер: вместо прежних трёхэтажных помещений вдоль дворовых стен, вокруг дворов была возведена тройная колоннада в эллинистическом стиле. В этом стиле были построены также «ворота Никанора» и фасад Храма. Однако, что касается строений, непосредственно связанных с храмовой службой, то здесь использовался традиционный стиль Востока.

Храмовая гора и Храм не только были настоящим сердцем Иерусалима эпохи Второго Храма, но и служили духовным центром всей еврейской нации.

Начало антиримского восстания 66—73 годов (Первая Иудейская война) ознаменовалось прекращением регулярных жертв за благополучие римского императора. При подавлении этого восстания римская армия, во главе с Титом, осадила Иерусалим. С самого начала осады военные действия сконцентрировались вокруг Храма. В 70 году Иоханан Гисхальский укрепился в Храме и в ходе сопернической борьбы с Симоном (Шимоном) Бар-Гиорой соорудил на углах храмового здания башни.

Осада и бои за город длились пять месяцев. Согласно описанию событий у Иосифа Флавия[108], первым шагом римлян к захвату Храмовой горы было разрушение части стены крепости Антония, расположенной напротив Храма (в третий день месяца таммуз). На развалинах крепости римляне построили насыпь, которая достигала стены храмового двора. 17 таммуза прекратилось принесение жертвы тамид, — возможно, потому, что не было священников для проведения ритуала. Между 22 и 28 таммуза сгорели храмовые колоннады. Однако неоднократные попытки римлян овладеть стеной храмового двора не увенчались успехом, пока 9-го Ава (4 августа) Тит не приказал поджечь храмовые ворота. На следующий день в римском штабе состоялся совет относительно судьбы Храма. Согласно свидетельству Флавия, Тит намеревался пощадить Храм, но его подожгли римские солдаты. В то же время, другой источник[109] сообщает, что Тит требовал разрушить Храм. Как бы там ни было, Храм запылал. Удерживавшие Храм повстанцы сражались до конца, и, когда пламя охватило здание, многие из них бросились в огонь. Храм горел в течение 10 дней, а к сентябрю весь Иерусалим был превращён в руины. Храмовая гора была распахана. Римлянами были пленены почти 100 000 жителей. Общее же количество погибших от меча, голода и пленённых за время войны, по свидетельству Иосифа Флавия, было около 1 миллиона 100 тысяч.

Таким образом, спустя всего 6 лет после окончания строительства нового, роскошного Иерусалимского храма, в 70 году н. э. он был разрушен. Это произошло в тот же самый день, 9-го Ава по еврейскому календарю, в который вавилоняне сожгли Храм Соломона[110].

Часть храмовой утвари из разрушенного Храма уцелела и была захвачена римлянами — эти трофеи (среди которых знаменитая Менора) изображены на рельефах триумфальной арки Тита на римском Форуме.

Согласно еврейской традиции, храм будет восстановлен во время пришествия Машиаха[111]. Согласно христианскому преданию, Третий Храм будет восстановлен незадолго до Второго Пришествия Христа во времена антихриста.

Все святые отцы считали, что наложение печати антихриста его лжепророком будет происходить в те 3,5 года царствования Антихриста, которые непосредственно предшествуют второму славному пришествию Господа нашего Иисуса Христа. Другие события этого времени – построение Соломонова храма, проповедь пророков Еноха и Илии и убиение их в Иерусалиме и др.[112]

Воскресил Спаситель святую плоть Свою как храм; восстановит также и он (антихрист) каменный храм в Иерусалиме.[113]