Вермахт

Ве́рмахт (нем. Wehrmacht [ˈveːɐ̯maxt] Информация о файле  — «вооружённые силы» от Wehr «оружие; оборона, сопротивление» + Macht «сила, мощь; власть, влияние; войско») — вооружённые силы национал-социалистической Германии в 19351945 годах.

Исторически, словом «вермахт» в немецкоязычных странах обозначались вооружённые силы любой страны. Своё нынешнее значение понятие «вермахт» получило во времена прихода к власти в Германии Национал-социалистической немецкой рабочей партии.

Закон о создании вооружённых сил (нем. „Gesetz über den Aufbau der Wehrmacht”) был принят 16 марта 1935 года, спустя два года после прихода к власти Адольфа Гитлера.[2] «Вооружённые силы» состояли из сухопутных войск (нем. Heer), военно-морского флота (кригсмарине; нем. Kriegsmarine) и военно-воздушных сил (люфтваффе; нем. Luftwaffe). Во главе них были созданы соответствующие органы управления — Верховные командования.

После Первой мировой войны Версальский договор запретил Германии иметь полноценные вооружённые силы: численность армии была ограничена 100 000 военнослужащих плюс 15 000 военных моряков, не предусматривалось наличие тяжёлой артиллерии, танковых войск и военно-воздушных сил (флота). В 1921 году на этих условиях был создан так называемый рейхсвер (имперские силы обороны). Законом об обороне от 23 марта 1921 года устанавливалось, что вооружёнными силами Германской республики является рейхсвер, состоящий из армии и морских сил (нем. ).

«Die Wehrmacht der Deutschen Republik ist die Reichswehr. Sie wird gebildet aus dem Reichsheer und der Reichsmarine ...»

Практически сразу Германия начала активно наращивать свою военную мощь, выходя за рамки ограничений. Это стало реально возможным после заключения между Веймарской Германией и СССР соглашения в Рапалло, которое вывело Германию из состояния международной изоляции. Особое значение для возрождения германской военной мощи сыграли последовавшие за договором соглашения, в которых Советский Союз обязался оказывать Германии помощь в возрождении её вооружённых сил за рамками Версальского договора (Школа военных лётчиков в Липецке, школа танкистов в Казани, школа химиков в Вольске, созданные на деньги и с использованием ресурсов Германии; предоставление территории (Украина) для совместных манёвров танковых соединений). С приходом Гитлера к власти военные контакты резко были свёрнуты, и военнослужащие обеих стран принимали участие в гражданской войне в Испании по разные стороны фронта. Взаимоотношения с СССР были внезапно, но ненадолго восстановлены летом 1939 года посредством заключения пакта о ненападении (также известного как пакт Молотова — Риббентропа).

Впрочем, сотрудничество с СССР не принесло сильных изменений в военной мощи Германии. За весь период существования школы военных лётчиков в Липецке были обучены 220 немецких лётчиков (из них 100 лётчиков-наблюдателей; для сравнения: к 1932 году Германия сумела подготовить в своих нелегальных военных авиашколах в Брауншвейге и Рехлине около 2000 будущих пилотов люфтваффе), а в школе танкистов в Казани прошло обучение 30 немецких офицеров танковых войск[3]. Кардинальные изменения произошли уже после прихода Гитлера к власти. Именно при Гитлере условия Версальского мирного договора были нарушены, и Германия стала открыто вооружаться, но это не встретило никакого противодействия со стороны западных держав, гарантов Версальского мира.

16 марта 1935 года на основе рейхсвера создаются вооружённые силы Германии, в стране вновь вводится всеобщая воинская повинность («Закон о строительстве вермахта»), что явилось грубым нарушением Версальского договора. С этого момента старые названия «рейхсвер», «рейхсмарине» и т. д. не употребляются. Согласно «Закону о строительстве вермахта», число дивизий должно было возрасти до 36, а общая численность сухопутной армии — достичь 500 тыс. человек. С 1936 по 1944 годы издаётся журнал «Die Wehrmacht». Большую роль в организации новой армии сыграл генерал-полковник Ханс фон Сект, которого иногда называют «основателем рейхсвера»[4].

В ответ на решение Гинденбурга о поручении Гитлеру сформировать правительство, генерал Э. Людендорф направил своему бывшему шефу письмо следующего содержания:

[5].

Своим назначением Гитлера на пост канцлера Вы передали нашу священную немецкую родину в руки одного из величайших демагогов всех времён. Я торжественно предсказываю, что этот никчёмный субъект ввергнет нашу страну в бездну и принесёт неописуемые страдания нашей нации. Будущие поколения проклянут вас в вашей могиле за этот поступок

Впрочем, в настоящее время есть историки, которые считают вышеприведённую цитату фальшивкой[7][8].

«».
Перед лицом Бога я клянусь этой священной клятвой фюреру Германского Рейха и народа Адольфу Гитлеру, главнокомандующему вермахта, беспрекословно подчиняться и быть как храбрый солдат всегда готовым пожертвовать своею жизнью

После смерти Гинденбурга 2 августа 1934 года Гитлер занял должности президента и канцлера, что не предусматривалось действующей конституцией. Более того, армия была приведена к присяге именно ему, а не конституции, как это было принято ранее. Это вызвало недовольство, а многие задумались о необходимости активного сопротивления[6].

Офицерский корпус Германии во многом наследовал традиции прусской армии и её менталитет, сложившиеся во время Освободительной войны против Наполеона, и испытывал сильное влияние разработанной после неё теории войны Клаузевица[9]. Корпус представлял собой корпоративную замкнутую организацию со своими представлениями об офицерской чести и моральными установками, весьма строго выполнявшимися, в особенности в кригсмарине. Так, из состава флота за аморальное поведение был исключён Гейдрих, ставший впоследствии главой РСХА.

Офицерская солидарность ставилась выше политических убеждений, поэтому даже во время подготовки свержения власти нацистской верхушки информация о готовящихся мероприятиях не вышла за пределы круга военных[10].

Жупел большевизма стал одним из излюбленных объектов нацистской антисоветской агитации и оправдания подготовки войны против СССР. Офицеры были достаточно хорошо осведомлены о , среди репрессированных были и командиры, лично известные им по совместной боевой учёбе. Они рассматривали Советский Союз как территорию, в которой царят моральный вакуум и полное беззаконие[11].

Одним из направлений, которое интенсивно эксплуатировала нацистская пропаганда, было внушение представления о неполноценности противника и на этом основании, оправдывала крайне жестокие методы борьбы с ним.

Тем не менее, наиболее информированные и думающие военные трезво оценивали ситуацию и поначалу пытались не допустить начала новой войны на два фронта, используя силу убеждения. Так, в ответ на вопрос Гитлера о том, как относится армия к пакту Молотова-Риббентропа, Гудериан ответил:

Мы, солдаты, облегчённо вздохнули, когда в конце августа до нас дошло известие о заключении пакта. Благодаря этому пакту мы почувствовали, что тыл наш свободен, и были счастливы, что удалось избавиться от опасности ведения войны на два фронта, что в прошлой мировой войне вывело нас из строя на продолжительное время.

Одной из черт, унаследованных вермахтом от прусской армии, был антисемитизм, который пропаганда связала с неприятием коммунистической идеологии. Так, генерал-полковник Эрих Гепнер, командир 4-й Танковой группы, в своём приказе в начале мая 1941 года призывал подчинённых к победе над «еврейским большевизмом» и к безжалостному уничтожению «русской большевистской системы»[13]. Действия айнзатцгрупп были поддержаны и Манштейном, который рассматривал их как «суровое возмездие еврейству, идеологическому вдохновителю большевистского террора и его осуществляющему»[14].

Некоторая часть высшего офицерского корпуса немецкой армии достаточно скептически относилась к Гитлеру и партийной идеологии[источник не указан 2990 дней]. Офицеров раздражали плебейские черты, проявлявшиеся в деятельности функционеров НСДАП и самого фюрера, а также некомпетентность Гитлера в вопросах военного строительства. В свою очередь Гитлер обвинял генералов в том, что они просто не понимают его современной экономической политики.

С начала Второй мировой войны (1939 год) в вооружённых силах страны совместно с армией принимали участие также соединения войск СС, которые в отличие от прочих структурных подразделений организации СС, финансировались не из партийной кассы, а из госбюджета. Между армейцами и военнослужащими войск СС установились натянутые отношения, поскольку последние принимали участие в политических акциях, а германская армия, как считалось, была традиционно вне политики, и её привлечение к политическим акциям встречало определённый скрытый протест. Спровоцированное службами государственной безопасности Дело Фрича — Бломберга закончилось ликвидацией должности военного министра и существенным укреплением положения госбезопасности во властной вертикали, а верховным главнокомандующим стал Гитлер. Однако его попытка поставить во главе армии Геринга встретила сопротивление офицерского сообщества. Не удалось сфабриковать против Фрича и политический процесс по причине отвода притязаний Гитлера министром военной и государственной юстиции (нем. Der Militärjustiz- und der Reichsjustiminister) Гюртнером[15].

Эта неприязнь усилилась в военное время, когда армейцев любого звания коробила неоправданная жестокость эсэсовцев, особенно в тех случаях, когда армию привлекали к проведению карательных операций.

Среди офицеров воюющей армии Германии существовало убеждение, что участие военнослужащих в карательных акциях против гражданского населения неизбежно ведёт к моральному разложению армии и утрате её боеспособности в связи с неизбежным падением дисциплины.

Особое неприятие в рядах фронтового офицерства вызвал так называемый «Комиссарский приказ» (нем. Kommissarbefehl), обязывающий командиров частей и администрацию лагерей военнопленных — расстреливать политсостав Красной Армии и евреев.[источник не указан 2990 дней]

Вместе с тем в среде командиров немецкой армии существовали и убеждённые сторонники партийной политики, к их числу, например, относился генерал-фельдмаршал Рейхенау, известный своим антиеврейским приказом от 10 октября 1941 года[14]. Принятый Гитлером единоличный метод руководства и успехи, достигнутые им в начале своего пути при решении сложных проблем волюнтаристским способом, способствовали укреплению его популярности в массах, в том числе и на всех этажах армейской иерархии. Вместе с тем, со временем взаимоотношения между различными инстанциями госаппарата настолько обострились, что уже в 1942 году Борман докладывал Гитлеру о том, что междоусобная борьба в рядах тыловой администрации достигла угрожающих размеров.

«Создатель вермахта» Фрич был убеждённым монархистом и верующим не только в плане личном, но и считал необходимым воспитание военнослужащих, особенно молодого пополнения, в духе христианства, насколько это допускала специфика военного ремесла. В этом он был последовательным носителем давней традиции консервативного прусского офицерства, с трудом воспринимавшего атеистические идеи нового времени. Гитлер, напротив, считал национал-социализм «заместителем религии». Ещё в 1933 году он провозгласил: «Мы и есть также церковь», и потому его отношения с церковью, в том числе и с войсковыми священниками, были далеко не простыми.

Во главе видов вооружённых сил стоят соответствующие верховные командования:

Верховным главнокомандующим вермахта являлся рейхсканцлер Адольф Гитлер.
Во главе Верховного командования — главнокомандующий соответствующего вида вооружённых сил.
Каждый род войск имел своего главнокомандующего, начальника штаба и штаб, которые подчинялись начальнику штаба оперативного руководства вермахта, а тот в свою очередь начальнику штаба ставки, во главе которого находился Гитлер как верховный главнокомандующий.

4 февраля 1938 года после преодоления кризиса по делам Фрича и Бломберга (дело Фрича — Бломберга) из управления вооружённых сил военного министерства создаётся Верховное командование вермахта (ОКВ от нем. Oberkommando der Wehrmacht, OKW), подчинённое непосредственно верховному главнокомандующему страны — Адольфу Гитлеру, и называемое поэтому ставкой фюрера. Должность военного министра (с персональным назначением конкретного лица) отменяется.

Верховным главнокомандующим вооружёнными силами являлся Гитлер, на верность которому личный состав вооружённых сил обязан был принимать присягу. В составе ОКВ было четыре управления: оперативный отдел (А. Йодль), военная разведка и контрразведка — абвер (В. Канарис), состоявший из непересекающихся между собой структур политической, экономической, разведки. экономический отдел, ведавший вопросами снабжения и вооружения армии (Г. Томас), и управление общего назначения. Начальником штаба Верховного главнокомандования вооружёнными силами был назначен генерал (с 1940 — генерал-фельдмаршал) Вильгельм Кейтель.(((у1-вермахт и структуры, у2-экономическая безопасность государства, у3-стратегическое обеспечение по информации, операционно-тактическое обеспечение вермахта, у4-неизвестно. управление по общим вопросам.

В составе ставки был создан отдел, названный штабом оперативного руководства. В него входил отдел национальной обороны (отдел «Л» — оперативный отдел) и отдел связи (до 8 августа 1940 года этот отдел назывался не штабом, а оперативным управлением вооружённых сил). Весной 1939 года он стал включать также отдел печати и пропаганды. Начальник штаба оперативного руководства подчинялся непосредственно начальнику штаба ОКВ и отвечал за все упомянутые отделы. На начало войны начальником штаба ставки был В. Кейтель.

Полевая почта (нем. Feldpost) называлась нацистской пропагандой «F.waffe», то есть своеобразным идеологическим оружием или «адресованным к сердцам способом ведения войны на идеологическом фронте». 12 тысяч работников почты обрабатывали ежедневно до 25 миллионов свободных от оплаты конвертов и посылок. Цензуру осуществляли 400 сотрудников, деятельность которых позволяла контролировать настроения в действующей армии[16]. Существовали роты пропаганды вермахта.

Полевая жандармерия (нем. Feldgendarmerie) до 1945 года представляла собой вооружённую военную полицию, рекрутировавшуюся из членов полиции порядка (нем. Ordnungspolizei). В её обязанности входило не только обеспечение дисциплины в войсках и регулирование движения, но в военное время и задержание отступающих и бегущих солдат и формирование из них временных соединений (нем. Alarmeinheiten) для их использования на кризисных участках фронта. Отличительным знаком полевых жандармов была нагрудная цепь, за что в войсках их называли «цепные псы». Весной 1945 года в частях Вермахта появились дезертиры. В условиях военного времени, их отлавливали и по законам военного времени казнили на месте без суда и следствия. В их число могли попадать и гражданские лица, уличённые или обвинённые в «распространении панических слухов». По мере усиливающихся поражений на фронтах, к концу войны число таких лиц множилось. В последние дни войны в обязанность полевых жандармов входили карательные функции в отношении военных и гражданских лиц, заподозренных в демонстрации неуверенности в «окончательной победе» Германии[16].

При рассмотрении системы званий германского вермахта следует иметь в виду следующие моменты:

Наименования званий военнослужащих и военных чиновников значительно различались между собой.

Oberstfeldveterinär — оберст-лейтенант (подполковник) ветеринарной службы;
Futtmeister — начальник продовольственного снабжения в звании капитана;
Oberveterinär — обер-лейтенант (старший лейтенант) ветеринарной службы;
Wallstabsfeldwebel — штабс-фельдфебель службы строительства долговременных укреплений;
Festungspionierstabfeldwebel — штабс-фельдфебель сапёрных частей укреплённых районов;
Hauptwachtmeister — гаупт-вахмистр, эскадронный (батарейный, ротный) старшина (должность) в кавалерии (артиллерии);
Oberwachtmeister — обер-вахмистр (обер-фельдфебель в кавалерии (артиллерии);
Walloberfeldwebel — обер-фельдфебель службы строительства долговременных укреплений;
Festungspionieroberfeldwebel — обер-фельдфебель сапёрных частей укреплённых районов;
Wallfeldwebel — фельдфебель службы строительства долговременных укреплений;
Festungspionierfeldwebel — фельдфебель сапёрных частей укреплённых районов;
Fahnenjunkerunteroffizier — фанен-юнкер-унтер-офицер (курсант второго курса офицерского училища);
Oberfähnrich — обер-фенрих (выпускник офицерского училища, кандидат в офицеры).
Sanitätsobergefreiter — обер-ефрейтор (старший ефрейтор) медицинской службы.

Высшей наградой Вермахта был Большой крест Железного креста. Эту награду получил только один человек — рейхсмаршал Гёринг.

Высшей из наград, доступных основной массе военнослужащих, был Рыцарский крест Железного креста. Так, эту награду получил подросток-немец, уничтоживший в один день 14 советских танков в боях южнее Ладожского озера.

За всё время существования эта награда была присуждена в 7200 случаях (всего службу в Вермахте прошло около 22 миллионов военнослужащих) 52 % кавалеров этой награды представляли рядовые и низший командный состав (до лейтенанта включительно). 6 % награждённых имели чины от генерал-майора и выше.

Кроме того, практиковались специализированные награды за отдельные операции. Так известна медаль за участие в боях зимой 1941—1942 гг. — «Winterschlacht im Osten» (рус. Зимняя битва на Востоке), которую солдаты называли «медалью мороженого мяса — Gefrierfleischmedaille»[18]

По указу А. Гитлера от 14 июля 1942 г были введены специальные наградные знаки, например . Право награждения ими предоставлялось министру восточных территорий и генерал-инспектору восточных войск вермахта.

К 1 сентября 1939 года были сформированы 12 армейских корпусов из 38 дивизий, общей численностью 582 000 человек. Общая численность вермахта составляла 3 214 000 человек.

На 22 июня 1941 года общая численность вермахта составляла 7 234 000 человек. В Сухопутных силах имелось 103 дивизии, среди них 43 пехотных, в том числе 21 укомплектованная не полностью, — на западной границе. На востоке находилось 55 корпусов — 157 дивизий . Здесь же находились и части СС, которые с конца 1939 стали называться «Ваффен-СС» (войска СС), а также словацкий корпус и венгерский корпус, финские и румынские Вооружённые силы, не считая добровольческих формирований Испании, Португалии, Франции, стран Бенилюкса, Скандинавии и т. д. Эти войска имели возможность нанесения мощного первого удара[13].

Начиная с зимы 1941 года, численный состав частей восточного фронта стал сокращаться из-за того, что пополнения не компенсировали потери. Если в июне 1941 года на Восточном фронте было 5,5 млн человек, то в конце 1944 года здесь оставалось только 4,2 млн человек.

Всего в вооружённые силы Германии за период с 1 июня 1939 по 30 апреля 1945 года были призваны 17 893 200 человек. Из них 2 млн отозвали обратно в промышленность в 1939 и 1940 годах, но в 1941 и 1942 годах часть из них призвали обратно.

Численность вооружённых сил Вермахта в разные годы войны (в тыс. чел.)[19]

На момент нападения на СССР численность Вермахта составляла: 3 800 000 человек в сухопутных войсках, 1 680 000 в люфтваффе, 404 000 в Кригсмарине, 150 000 в Ваффен-СС и 1 200 000 в резервной армии. Вермахт имел общую численность 7 234 000 военнослужащих (в/сл) на июнь 1941 года. Для операции Барбаросса Германия направила 3 300 000 чел. из сухопутных войск, 150 000 из Ваффен-СС и приблизительно 250 000 из Люфтваффе. К июлю 1943 года общая численность Вермахта составляла 6 815 000 в/сл. Из них 3 900 000 находились на Восточном фронте, 180 000 в Финляндии, 315 000 в Норвегии, 110 000 в Дании, 1 370 000 в Западной Европе, 330 000 в Италии и 610 000 на Балканах. К апрелю 1944 года общая численность Вермахта составляла 7 849 000 в/сл, из них 3 878 000 на Восточном фронте, 311 000 в Норвегии и Дании, 1 873 000 в Западной Европе, 961 000 в Италии, 826 000 на Балканах.

Находясь с началом Польской кампании (осень 1939) в положении жёсткой экономической блокады (морская блокада портов Германии началась уже 6 сентября, впоследствии добавилась и сухопутная блокада), германская тяжёлая промышленность и экономика в целом оказались на грани кризиса. Подписанный в 1940 г. с Москвой договор о товарообороте (поставки нефти, зерна и фосфатов, также советская сторона обязалась выполнять роль посредника в получении для Германии продукции из третьих стран) несколько смягчила это положение на время, требующееся, по мнению Гитлера, для завоевания победы на Западе. Подписанный договор обеспечивал подготовку перехода от уже ведущейся «сидячей войны» к войне общеевропейской, что и произошло в действительности путём реализации плана «Fall Gelb».

Однако взятые обязательства означали и то, что Германия попадает в зависимость от воли Сталина, кроме того, взятые ей на себя обязательства создавали дополнительную напряжённость экономики. Тем не менее, эшелоны из Советского Союза шли в Германию буквально до последнего часа перед вторжением.

В июне 1941 года территория, контролируемая Третьим Рейхом, составляла всю Европу, кроме Швеции, Швейцарии (страны, сочувствовавшие Рейху) и Великобритании с Исландией (например, Чехия составляла ~ 30 % экономического потенциала Рейха). Эта территория обладала превосходящими СССР людскими ресурсами.

Существенный вклад в промышленный потенциал Германии внесли в большинстве случаев насильно перевезённые в Германию жители оккупированных территорий (осенью 1944 в промышленности Германии работало 8 миллионов иностранцев, то есть четверть всего занятого в промышленности контингента).

В первый год войны с СССР Рейху оказались подчинены и территории Белоруссии, Украины, Прибалтики — это миллионы людей, тысячи предприятий, служивших вермахту. На эту же величину уменьшился потенциал РККА.

Однако уже в ноябре 1941 года министр вооружений Ф. Тодт предупреждал Гитлера, что в экономическом смысле Германия уже проиграла войну. С этим был согласен «личный архитектор Гитлера» Альберт Шпеер, показавший себя талантливым организатором и сменивший Тодта на его посту после гибели последнего в авиационной катастрофе. Благодаря усилиям Шпеера военная промышленность Германии наращивала объём производства вплоть до осени 1944 года.
Как считал Шпеер, в техническом отношении Германия потерпела поражение 12 мая 1944 года, когда вследствие массированных бомбардировок союзников было уничтожено 90 % заводов, производящих синтетическое горючее[21].

Планируя войну, германское командование не уделило должного внимания выполнению международных соглашений в отношении военнопленных и перемещённых лиц. Кроме того, количество попавших в плен, в особенности на Восточном фронте, было неожиданно велико. В условиях общей блокады Германии и возникшей вследствие этой острой нехватки продовольствия обеспечение пленных питанием, медицинской помощью и жильём стало неразрешимой проблемой. Идеологические установки, исходящие из официальной концепции о необходимости уничтожения «неполноценного» населения, позволяли оставить эту проблему нерешённой. Обращение с восточноевропейскими, прежде всего советскими, военнопленными не отвечало нормам международного права, что влекло за собой высокую смертность в их среде.

По мере того, как становилась ясной необходимость отвлечения мужчин для пополнения потерь вермахта на фронтах, германская администрация была вынуждена использовать принудительный труд военнопленных на промышленных предприятиях, в строительстве и сельском хозяйстве.

Система управления государством в Германии была крайне сложной и запутанной. Многочисленные политические, гражданские и военные ведомства работали независимо и во многих случаях дублировали друг друга. Нередко принятие важных совместных решений требовало личного вмешательства Гитлера.

В наибольшей степени оппозиционные настроения против нацизма проявились в разведывательном ведомстве (нем. Auslandsnachrichten und Abwehr), возглавляемом адмиралом Канарисом. Ещё накануне войны его начальник штаба полковник Остер предупреждал правительство Голландии о готовящемся нападении. Однако ввиду неоднократного изменения срока вторжения (29 раз) его последнее предупреждение было оставлено без внимания[14].

Разведке, в особенности стратегической, Гитлер уделял слишком мало внимания. В своё время Гудериан, составляя для Гитлера справку о танковом потенциале СССР, из цензурных соображений занизил данные о количестве советских танков с 17 000, которые были ему известны, до 10 000, но Гитлер этому верить отказался.

[12].

«Если бы я знал, что у русских действительно имеется такое количество танков, которое приводится в Вашей книге, я бы, пожалуй, не начал бы эту войну»

Основанная на идеологии национал-социализма пропаганда была распространена в Германии не только на общедоступные средства массовой информации, но и на информацию, которая распространялась по закрытым каналам и, тем самым, пагубно влияла на адекватную оценку обстановки при решении проблем государственной значимости. Варианты развития событий, не укладывающиеся в обусловленную идеологическими рамками схему, просто отбрасывались.

Так, пренебрежительное отношение Гитлера к возможности вступления США в войну в немалой степени объясняло его оптимизм, основанный на убеждённости, что американский Сенат никогда не проголосует за участие в Европейской войне как по причине своих демократических убеждений и пацифизма, так и вследствие традиционной приверженности политике изоляционизма (Доктрина Монро). Это нашло своё выражение в его ответе от 14 апреля 1939 года на обращение Рузвельта[15].

Ошибочным было предположение Гитлера о том, что население не будет поддерживать большевистский режим и Советское государство и что этот «колосс на глиняных ногах» развалится при первом же ударе. Хотя в первые месяцы войны, когда немецкие войска шли по недавно «освобождённым» территориям, наблюдались эпизоды, когда население приветствовало оккупантов.

Представление о неполноценности славянской расы, на котором базировалась политика по порабощению и планомерному уничтожению её представителей, в равной степени стало роковым для Гитлера и Германии.

На оккупированной территории стихийно, но в большинстве случаев под руководством из Москвы, создавались вооружённые отряды из местного населения и военнослужащих РККА, по разным причинам оказавшихся во вражеском тылу. В советской пропаганде за ними укрепилось название «народные мстители». К 1943 году их диверсионная деятельность стала настолько эффективной, что немецкое командование было вынуждено снимать с фронта войсковые подразделения для проведения широкомасштабных войсковых операций против них. Так, перед началом операции «Цитадель» ОКВ сообщило об уничтожении в своём тылу 207 укреплённых партизанских лагерей[14].

Но основным результатом партизанской войны стало то, что узловые центры коммуникаций оказались забитыми тыловыми службами, опасавшимися оставаться вне крупных населённых пунктов. Это существенно снизило мобильность войсковых соединений, которая имела большое значение в достижении военного успеха, из-за транспортных пробок на дорогах и невозможности в сезон распутицы организовывать передвижения вне имеющейся недостаточной сети дорог с твёрдым покрытием[21].

Если бы за годы советской власти в России была бы создана примерно такая же дорожная сеть, какой располагают Западные державы, то эта страна, возможно, была бы быстро завоёвана.

Во Вторую мировую войну флот Германии вступил, имея в своём составе 2 линкора, 3 броненосца, один тяжёлый крейсер, 5 лёгких крейсеров, 21 эскадренный миноносец, 57 подводных лодок и 12 торпедных катеров[13].

К 1939 году немецкие военно-воздушные силы имели: 4093 боевых самолёта, в числе которых было 1542 бомбардировщика, 771 истребитель и 408 истребителей-бомбардировщиков[13].

Начав войну, Гитлер сразу же нарушил заповедь Бисмарка, считавшего гибельными для Германии войны на два и более фронтов, так как центральное положение Германии на Европейском континенте делало её военное положение в случае затяжной войны безнадёжным, как это показал опыт Первой мировой войны. Единственным возможным вариантом была короткая молниеносная и победоносная война — «блицкриг», которую можно было бы закончить на выгодных условиях. В принципе, это понимал и Гитлер[24], однако, находясь в плену своих притязаний на мировое господство, он терял способность адекватно оценивать реальную ситуацию и свои возможности.

Специфика принятого советским командованием метода войны во многом стала неожиданной для немецкого командования. Уже с первых дней войны на Востоке стало ясно, что «это будет совсем другая война» и, как выразился будущий фельдмаршал Клюге: . Генерал Меллентин, анализируя тактику советской армии, приходит к выводу, который сделали для себя и многие другие военачальники вермахта, учёт которого во многом повлиял на ответную тактику вермахта в кампании на Востоке:

«боец Красной Армии показал себя сразу прекрасным воином и, без сомнения, в будущем он станет первоклассным солдатом»




…Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: как правило, он шарахается из одной крайности в другую… всё это объясняется тем, что он не мыслит самостоятельно и не контролирует своих действий, а поступает в зависимости от своего настроения. Его индивидуальность не прочна и он легко растворяется в массе. В толпе он полон ненависти и необычайно жесток. Один — бывает дружески настроен и великодушен…
Другое дело терпеливость и выносливость. Благодаря природной силе этих качеств русские стоят во многих отношениях выше более сознательного солдата Запада, который может компенсировать свои недостатки лишь более высоким уровнем умственного и духовного развития…Стоицизм большинства русских солдат и их замедленная реакция делает их почти нечувствительными к потерям. Русский солдат дорожит своей жизнью не больше, чем жизнью своих товарищей…Что касается русских военачальников, то они почти в любой обстановке и в любом случае неуклонно придерживаются приказов или принятых ранее решений, не считаются с изменениями в обстановке, ответными действиями противника и потерями своих войск… Они имеют в своём распоряжении почти неисчерпаемые резервы живой силы для восполнения потерь…

[21]

В подготовке операций следует обязательно учитывать реакцию, или, вернее, отсутствие реакции русских войск и командования… гораздо полезнее переоценивать упорство русских и никогда нельзя рассчитывать на то, что они не выдержат…

За пару лет войны пришлось отказаться от мнения об интеллектуальной ущербности русских. Так, Меллентин отмечает необычайно быстрый прогресс командования и солдат Советской Армии в овладении военным искусством:

Русские быстро научились использовать новые виды оружия и, как ни странно, показали себя способными вести боевые действия с применением сложной военной техники… Они достигли серьёзных успехов, особенно в войсках связи. Чем дольше затягивалась война, тем с большим искусством использовали они радиоперехват, создание помех и передачу ложных сообщений.

С самого начала боевых действий германские военачальники применили тактику быстрого удара собранными в единый кулак соединениями танков, пехоты и артиллерии, действующими в тесном взаимодействии с фронтовой авиацией. Эта тактика, в разработку которой внесли большой вклад Манштейн и Гудериан, представляла собой революционный шаг в военном искусстве. Её использование позволяло быстро и неожиданно для противника в двух направлениях вклиниться в его оборону, затем сомкнуть клещи и в образовавшемся котле дать возможность наступающим следом частям довершить уничтожение оставшегося почти без снабжения противника. Такой приём был крайне рискованным, поскольку при быстрой реакции противника незащищённость флангов наступающих могла бы привести к их сокрушительному разгрому. Поэтому авторы идеи «бронированного кулака» в её осуществлении неуклонно придерживались принципа «Безопасность танковых соединений определяется скоростью их передвижения»[12].

Успешность ведения боевых действий германской армии была основана на хорошо отработанном взаимодействии между родами войск при решении тактических задач, для решения которых было достаточно компетенции их руководителей. Тактика молниеносной войны («блицкрига») требовала чёткой дисциплины и исполнительности от всех командиров и солдат, точной работы штабов и согласованных действий всех принимающих участие в наступлении родов войск. Для этого требовалось иметь идеально работающую систему оперативной связи, поэтому в немецкой армии была широко распространена достаточно надёжная радиосвязь. Тем не менее немцы пользовались и посыльными, которые доставляли документы на мотоциклах и даже на велосипедах.

В тактическом отношении германские войска превосходили своих противников, и в том случае, если подразделения сохраняли в основном свой личный состав, технику, вооружение и не имели недостатка в боезапасе, они успешно вели боевые действия даже при соотношении сил 1 : 5. По мере приближения к концу войны на Восточном фронте их качественное превосходство снижалось, но всё равно в тактическом отношении, по мнению германских военачальников, Советская армия всегда уступала[21].

Сильной стороной германского армейского командования была традиция, согласно которой генералитет и старшие офицеры стремились находиться в войсках, непосредственно принимающих участие в боевых операциях. Это позволяло им лично составлять представление о происходящем, принимать адекватные обстановке решения и следить за исполнением своих распоряжений. Кроме того, это благоприятно сказывалось на моральном состоянии войск, которые постоянно чувствовали, что командующие с ними и в курсе их положения. Существующие технические средства связи, главным образом радио, устанавливаемые в штабной технике, позволяли начальникам постоянно контролировать ситуацию. Кроме того, в их распоряжение предоставлялся легкомоторный самолёт («Шторьх»).

Немецкие войска неоднократно проявляли чрезвычайную стойкость в обороне (котлы в Демянске, Сталинграде), сражаясь до полного истощения как физического, так и материального. Пользуясь слабостью советской авиации и ПВО и недостатками в планировании их применения в первый период войны, им удалось обеспечить снабжение по воздуху окружённой Демянской группировки вплоть до её деблокирования. Снятие блокады произведено было извне под командованием генерал-лейтенанта Вальтера фон Зейдлиц-Курцбаха и одновременным ударом изнутри котла силами окружённой там дивизии Ваффен СС «Мёртвая голова».

Перенос полученного опыта на борьбу в Сталинграде привёл к катастрофе, связанной с упорным нежеланием Гитлера разрешить уход из города находящейся в нём 6-й армии Паулюса.

Окружённые в «Курляндском котле» части получили приказ от командования о прекращении военных действий 10 мая 1945, но даже в таких условиях, уже после полной капитуляции Германии, они продолжали бои до 15 мая, став одними из последних, кто вёл войну на Европейском континенте.

Когда Мольтке услышал направленные в его адрес слова похвалы, сравнивавшие его с Наполеоном, Фридрихом Великим или Анри Тюренном, он ответил: «Ничего подобного, ибо я никогда не руководил отступлением». В плане практического использования умения отступать действовала хорошо отработанная немцами тактика «эластичной обороны», позволяющая путём сокращения в отступлении периметра фронта компенсировать всё возрастающие потери в личном составе и технике[25].

Эта тактика встречала ожесточённое сопротивление Гитлера, что вело к резкому ухудшению положения его войск на фронте и приближало конец. Мастером проведения операций по отступлению был Манштейн, сумевший после катастрофы под Сталинградом вывести из почти неизбежного окружения более миллиона солдат; неудача могла бы привести к окончанию войны в том же году[21].

Значительно сложнее было наладить это взаимодействие при переходе к проблемам, имеющим стратегическую значимость. В государственном аппарате Германии с начала войны стал распространяться управленческий хаос, вызванный бюрократизацией государственного аппарата, усиливающейся по мере захвата новых территорий, необходимости организации управления ими и постоянно усложняющейся военной обстановкой, когда в итоге Германия вступила в военное противоборство с тремя мощнейшими экономическими державами мира (Великобритания, США, СССР) обладавшими не только огромными географическими размерами территорий, учитывая как метрополии, так и колониальные владения, протектораты и доминионы, но и значительными людскими ресурсами и экономическими ресурсами полезных ископаемых которые имелись на этих территориях. Главная ставка на возможную победу противника делалась Германией именно на скоротечный победоносный блицкриг, затяжная война на истощение становилась большой проблемой для экономики Германии, несмотря на то, что темпы экономических мощностей и производство всех видов вооружений к концу войны только возрастали (пик их был именно в 1944 году) и несмотря на созданные Германией самые совершенные типы вооружений в сравнении со своими противниками, как в стрелковом оружии, как в танках, как в военно-морских технологиях (особенно в подводном флоте), как в авиации (в том числе и реактивной), так и заканчивая совершенно революционным военным ракетостроением которое вот-вот могло объединить свои достижения с разработками в немецком атомном проекте.

7 мая 1945 года генерал-полковник Йодль, начальник Штаба Верховного главнокомандования Германии, подписал от лица главы государства — адмирала Дёница в Реймсе в штабе главнокомандующего вооружёнными силами союзников Дуайта Эйзенхауэра в 2 часа 41 минуту акт о безоговорочной капитуляции Германии. В соответствии с ним с 23:01 8 мая военные действия на территории всей Европы должны быть прекращены[6][26].

Однако по настоянию Сталина эта процедура была повторена в ночь с 8 на 9 мая 1945 года генерал-фельдмаршалом Кейтелем, генерал-адмиралом фон Фридебургом и генерал-полковником Штумпфом. Три этих высших офицера подписали акт о безоговорочной капитуляции от имени Верховного командования вооружённых сил Германии[27].

День 9 мая был назван днём официального прекращения огня[26]. Последние воинские формирования вермахта, все ещё продолжающие сопротивление, были разоружены или сложили оружие к сентябрю 1945 года. Вермахт распущен законом Контрольного совета союзников № 34 от 20 августа 1946 года. После войны и разделения Германии на две части были созданы вооружённые силы двух стран, называвшиеся соответственно «Национальная народная армия» (ГДР) и «Федеральные силы обороны» (бундесвер — ФРГ).

23 февраля 1943 года И. В. Сталин говорил о 4 миллионах убитых немецких солдат[28]. По советским данным, на 26 июня 1944 года потери вермахта составили 7,8 миллионов убитыми и пленными. Так как число военнопленных тогда составляло не менее 700 000 человек, то немецкие потери убитыми составляли, по советским данным, 7,1 миллиона убитыми[29]. Потери среди граждан Советского Союза, воевавших в вермахте, составили около 215 000 человек[30]. Таким образом, можно предположить, что, по советским данным, за всю войну пало около 8 миллионов солдат вермахта.

По официальным немецким данным (из доклада Генерального Штаба Вермахта Гитлеру от февраля 1945 года) приведены следующие данные[31]

Примечания: Цифры потерь включают в себя: Ваффен СС, австрийцев и призывников из числа этнических немцев. Цифры пропавших включают в себя военнопленных, удерживаемые союзниками СССР по антигитлеровской коалиции.

Германской статистике (нем. Statistsches Bundesamt, Wiesbaden) известно, что в 1945 году в плену и лагерях находилось от 6 до 7 миллионов военнослужащих, из них от 4 до 5 миллионов — за пределами Германии, прежде всего в СССР, а также во Франции и Англии[36][37][38][39].

Наиболее тяжёлым было положение военнопленных в СССР, где естественное недоброжелательное отношение усугублялось тяжёлым экономическим состоянием государства. В годы наибольшего продвижения на Восток было оккупировано до 50 % земель, поставлявших продовольствие. Все важнейшие для поддержания жизни продукты в стране жёстко нормировались. Количество военнопленных в СССР оценивается в 3,5 млн человек, из них в плену погибло около 1,2 миллиона [источник не указан 2330 дней]. Для сравнения — из общего числа не вернувшихся из плена примерно 4-х миллионов красноармейцев непосредственно в лагерях погибло 2,6 миллиона человек, остальные либо погибли при других обстоятельствах, либо, не вернувшись на Родину, числятся пропавшими без вести. Следует учесть, что практически до последних недель войны германские солдаты сдавались в плен, как правило, полностью исчерпав физические и моральные ресурсы сопротивления. Так, из 90 000 военнопленных, вышедших из-под Сталинграда, от голода и болезней в первые несколько недель умерло более 90 %. Крайне тяжело на снабжении сказалась засуха 1946 года, во многом по причине которой в зиму 1946/1947 года погибло значительное количество военнопленных. В это же самое время союзники СССР прекратили поставки продовольствия[11].

Судьбы немецких военнопленных были предметом озабоченности в послевоенной Германии. К 1950 году Советское правительство официально заявило, что они репатриировали всех немецких военнопленных, за исключением небольшого числа осуждённых военных преступников. Во время «холодной войны» в Западной Германии утверждалось, что миллион немецких военнопленных тайно удерживался СССР. Правительство Западной Германии создало комиссию Машке для расследования судьбы немецкого военнопленного на войне. В своём докладе 1974 года Комиссия Машке установила, что около 1,2 млн немецких военнослужащих, числящихся пропавшими без вести, скорее всего погибли как военнопленные, в том числе 1,1 млн в СССР[40]. Основываясь на своих исследованиях, Рюдигер Оверманс считает, что смерть 459 000 военнопленных может быть подтверждена официально (в том числе 363 000 в СССР). По оценкам Оверманса, фактическая смертность немецких военнопленных составляет около 1,1 миллиона человек (в том числе 1 миллион в СССР). Он утверждает, что среди пропавших без вести были люди, которые фактически умерли в качестве заключённых.[41] Официальные данные советских архивов, опубликованные Г. И. Кривошеевым, подтверждают смерть 450 600 немецких военнопленных в СССР, в том числе 356 700 в лагерях НКВД и 93,9 тыс. при конвоировании.[42]

Согласно данным западных союзников СССР 2 055 575 немецких солдат сдались на Западном фронте между днём высадки в Нормандии и 16 апреля 1945 года, в том числе 1 300 000 немецких солдат сдались до 31 марта 1945 года. С начала марта 1945 массовые сдачи в плен немецких солдат на Западном фронте серьёзно ослабили Вермахт и приблизили капитуляцию Германии. 27 марта Эйзенхауэр заявил на пресс-конференции, что немецкая армия теперь потеряла организацию и управление[43]. Западные союзники также взяли в плен 134 000 немецких солдат в Северной Африке и по меньшей мере 220 000 к концу апреля 1945 года в Итальянской кампании. Общее число немецких военнопленных пленённых западными союзниками к 30 апреля 1945 года на всех театрах военных действий составило более 3 150 000 человек, и возросло до 7 614 790 немецких военнопленных после капитуляции Германии[44]. Стоит отметить, что Западные союзники захватили в плен 2,8 миллиона немецких солдат до 30 апреля 1945 года, ещё в то время как Гитлер был жив и сопротивление Вермахта было достаточно упорным, особенно на Восточном фронте. Потери Западных союзников в этом поражении Вермахта были относительно лёгкими: 164 590 убитых и 78 680 взятых в плен.[45]

Со времени окончания войны, 1 млн 738 тыс. военнослужащих Вермахта числились пропавшими без вести, из них на Западном фронте и на других театрах военных действий только несколько тысяч, то есть, менее 0,5 %, судьба которых была установлена практически вскоре после окончания войны. Свыше 99,5 % пропавших без вести приходилось на Восточный, советско-германский фронт. Поиском пропавших без вести занималась централизованно неправительственная организация со штаб-квартирой в Мюнхене (ФРГ), взаимодействуя с аналогичной службой в структуре Международного Красного Креста и с советским правительством (с конца 1960-х). С тех пор, за двадцать семь лет (до 1972 года) поисковикам удалось установить дальнейшую судьбу и местонахождение только 758 тыс. из них (установить погибших, пленённых, выехавших за рубеж и др.), судьба 980 тыс. продолжала оставаться неизвестной, — большая часть из них по всей вероятности погибла при неустановленных обстоятельствах, поскольку согласно официальной немецкой статистике последний немецкий военнопленный покинул места заключения в СССР в 1955 году[48].

За время войны в немецкий плен попало 5,7 миллионов советских солдат и офицеров. Из них 3,3 миллиона погибло, в основном от голода и болезней[49].

Согласно плану «Барбаросса» война должна была стать скоротечной и пленные вскоре должны были быть распущены за исключением тех, кто был бы направлен на работы. Вопросами военнопленных в Вермахте занималась служба Главного квартирмейстера, должность которого занимал Эдуард Вагнер[50].

В солдатскую книжку каждого солдата были внесены «Десять заповедей по ведению войны немецкими солдатами». На первом месте стояла запись: [49].

«Немецкий солдат сражается за победу своего народа, как рыцарь. Жестокость и ненужные разрушения позорят его»

В апреле-мае взгляды Гитлера на оккупированные территории претерпели существенную радикализацию.

30 марта 1941 года в своём выступлении пред избранным собранием офицеров Гитлер заявил, что коммунист никогда не был и не будет камрадом в принятом тогда в армии смысле слова.

Однако уже в первые недели войны с СССР стало ясно, что война будет развиваться по другому сценарию. Хотя число советских военнопленных намного превысило ожидаемое количество.

21 октября 1941 года было принято решение о снижении дневного рациона для советских военнопленных до 1 500 килокалорий (ккал).

В ответ на докладную записку адмирала Канариса, требовавшего существенного улучшения обращения с советскими военнопленными, Кейтель ответил: [49].

«Подобные решения уместны в случае войны, ведущейся рыцарскими методами. Сейчас же идёт война за уничтожение целого мировоззрения, и потому я не считаю нужным удовлетворить ваше требование»

Но скоро немецкому командованию стало ясно, что война затягивается и требует пополнения убыли в действующей армии за счёт гражданского населения и рабочих ранее занятых в промышленности.

31 октября 1941 Кейтель издаёт распоряжение о всемерном использовании советских военнопленных в оборонной промышленности [51]

«ввиду нехватки рабочей силы, создающей опасные затруднения для военной промышленности»

24 декабря 1941 Гитлер отдаёт приказ об улучшении обращения с советскими военнопленными для того, чтобы обеспечить рабочей силой по возможности, как можно большую территорию Третьего Рейха[52].

20 января 1943 года инспектор концентрационных лагерей группенфюрер СС Глюкс (Glücks), посетив один из лагерей, требует принять любые меры, чтобы снизить смертность. На 31 мая 1943 года численность иностранной рабочей силы (включая военнопленных) достигала 12,1 млн человек.[53]

Нападение на восемь государств без объявления войны противоречило международному праву, также как применяемые методы ведения войны и контроля на захваченных территориях, включающие расстрелы заложников, акты возмездия и карательные операции в отношении гражданского населения.

На основании «Директивы о сотрудничестве армии с айнзатцгруппами СС» вермахт принимал участие прямо и косвенно в арестах и убийствах евреев[54].

На Нюрнбергском процессе международный трибунал признал преступными организации СС, СД, гестапо и руководящий состав нацистской партии.
Генеральный штаб и Верховное командование вермахта (OKW) в целом преступными организациями признаны не были. Вермахт с самого начала процесса не был причислен к списку обвиняемых и к преступным организациям также причислен не был[55].

Однако, после главного процесса, были проведены частные последующие Нюрнбергские процессы над армейским командованием, а именно: процесс над генералами Юго-Восточного фронта (Case VII Generals on southeastern front), над командованием спецподразделений («зондеркоманд»; Case IX Task forces) и Верховным командованием вермахта (Case XII Wermacht High Command)[56]

Кроме того, значительное число немецких военнопленных долгое время содержалось в концентрационных лагерях на территории Советского Союза. Последние 40 000 пленных были репатриированы в 1955 году, когда канцлер Аденауэр добился их освобождения при своей встрече с Хрущёвым.

16 декабря 1919 года был организован , как общественная организация. После 1933 года руководящий орган Народного Союза не избежал влияния национал-социалистической идеологии. Во время войны деятельность Союза носила ограниченный характер — тогда организацию работ по закладке солдатских кладбищ переняла на себя похоронная служба вермахта.

Только в 1946 году Народный Союз смог восстановить свою гуманитарную деятельность. За короткие сроки удалось благоустроить в Германии более 400 военных кладбищ. В 1954 году канцлер Федеративной Республики Германии Аденауэр возложил на Народный Союз обязанности производить поиск немецких военных захоронений за рубежом и принимать меры по уходу за ними и сохранению.

После политических перемен в Восточной Европе Народному Союзу удалось возобновить свою работу также и в государствах бывшего Восточного блока, где во время Второй мировой войны погибло около трёх миллионов немецких военнослужащих, что примерно вдвое больше, чем покоящихся на Западе.

На территории бывшего СССР многие из более чем 100 000 захоронений разрушены, застроены или разграблены. Несмотря на это, за последние годы удалось восстановить и заложить более 150 кладбищ второй мировой войны и более 150 захоронений первой мировой войны в странах Восточной, Средней и Юго-Восточной Европы. К этому числу относятся 21 центральное сборное кладбище. На начало XXI века около 50 кладбищ находятся в процессе строительства, порядка 152 000 погибших во время войны уже перезахоронены.